– Ну что, детка, потанцуем, – сказал он, и голос его прозвучал, как чечетка, отбиваемая хороводом танцующих «казино», хотя танец этот еще не вошел в моду. Позвякивающий металлом голос обещал безумства, пророчил сокровенные тайны. У Кукиты мороз пробежал по коже, и она изо всех сил вцепилась в костистую, но крепкую руку молодого человека.

– Ax, ну что вы! – Однако она так и осталась стоять на цыпочках, лицом к лицу, вдыхая запах лосьона, туалетной воды «Герлен» и бриллиантина.

Молодой человек не стал больше дожидаться и, схватив Кукиту за талию, потащил ее к танцевальной площадке. Оркестр заиграл, и мир мигом изменился: куда только подевалась и эта агонизирующая власть, и эта политическая грызня вконец изговнявшихся педерастов. Кукита впервые увидела великого Бени Море, с палочкой в руке дирижирующего своим дивным оркестром. Как сидел на нем его серый костюм – не описать никакими словами. Впрочем, тогда многие носили их, такая была мода. Брюки-клеш развевались, как знамена, в такт его пританцовывающей походке. Голосом, похожим на ветер, шелестящий в чаще тростника, он напевал песню, которой суждено было запечатлеть историю первой и единственной любви Кукиты Мартинес:

Потолок над их головами кружился, кружился, кружился… огни кружились вместе с ним, стены казались ослепительными золотыми и серебряными версальскими зеркалами. Как бы там ни было, они словно отражались в некоем хрустальном лабиринте. Зеркальные шары рассыпали вокруг тысячи с неуследимой быстротой падающих звезд, и надо было без конца загадывать желания. Желания, очень немногим из которых суждено сбыться. Детка загадала, чтобы мама с отцом снова стали жить вместе, ей хотелось этого, потому что тогда они все смогли бы поселиться где-нибудь в Гаване или Санта-Кларе, вместе, в одном доме, как нормальная семья. Она десять раз прочитала «верую», чтобы мать наконец оставила театр, а отец наконец смог найти работу с приличным заработком. Она горячо молила о том, чтобы у брата ее прошла астма и он отказался от своих гомосексуальных увлечений, чтобы другому брату, больному полиомиелитом, удалось восстановить подвижность парализованной ноги, чтобы сестре удачно удалили опухоль мозга, чтобы крестную наконец перестали мучать кисты на зубах, чтобы светленький мулат утихомирился и оставил в покое ее брата. Она просила о том, чтобы мужчина, с которым она сейчас танцует щека к щеке, всегда оставался бы рядом с ней в таком положении.

Тут он вздохнул, и Кукита ощутила его, мягко говоря, не совсем свежее дыхание.

– У вас, наверное, поставлен мост? – спросила она, имея в виду, нет ли у него зубных протезов.

– Нет, а что? – молодой человек удивленно отстранился.

– Просто у вас немножко воняет изо рта, ну, дыхание несвежее. Если бы у вас был мост, я бы посоветовала вам пойти провериться, а то кажется, будто там собака нужду справила, но раз вы говорите, что нет… – Она кокетливо взглянула на него и сделала вид, что дышит в кулак.

– Просто я ел омлет с луком, страшно люблю сырой лук. – Молодой человек улыбнулся, не разжимая губ, но по-прежнему цепко ощупывал кончиками пальцев впадинку на спине Куки.

– После того, как поешь лука, нужно хорошенько прополоскать рот или пожевать газету или оберточную бумагу. Скажите, а где вы работаете?

Отец внушил ей, что первое, в чем следует удостовериться, когда знакомишься с мужчиной, это род его занятий.