Ее явно что-то тревожило, но я чувствовал, что она не хочет об этом рассказывать и предпочитал не настаивать. Итак, мы спустились вниз, и я устроился в тесной каюте, наблюдая за ее действиями на соседнем камбузе. Эми извлекла из морозильника два последних бифштекса, очистила несколько картофелин, нарезала их для быстрейшего приготовления и добавила остатки капусты.

- Джонни...

- Да, Пенни, - отозвался я. Священнодействуя над плиткой, она не оглядывалась на меня.

- Ты знаешь обо мне почти все, а я о тебе, в сущности, ничего. Расскажи что-нибудь о себе. О том, какой ты на самом деле.

Подобная просьба представлялась не слишком рассудительной, не говоря уже о том, что совершенно не соответствовала нашей семейной легенде. Правда, с другой стороны, если кто-то знал о нас достаточно, чтобы подслушивать, вряд ли я открою ему что-либо новое. И пока Эми была занята приготовлением обеда, я поведал ей о задании, которое завело меня на безлюдные пустоши Шотландии - места там по-настоящему дикие - а также о сопровождавшей меня женщине. Работала она на противоположную сторону, но в данном случае речь якобы шля, о совместной миссии на благо всего человечества. И закончил тем, как дама подсыпала мне в кофе снотворного во время пикника на заросшей вереском пустоши.

- А что было потом? - спросила Эми, когда я замолчал.

Я пожал плечами.

- Ответ совершенно однозначный. Присутствует в любой инструкции. Если уж ты сглупил настолько, что проглотил всякую дрянь, а положение достигло критической точки - в данном случае дело обстояло именно так - выбора не остается. Разумеется, я пристрелил её прежде, чем шлепнулся. - Я увидел, как Эми ошарашенно оглянулась и без выражения добавил: - Переверни бифштексы, пока не сгорели.

- Да. - Она облизала губы. - Да, конечно. Обед, который мы съели в уютной маленькой каюте, был весьма недурен, но прошел в полной тишине. Несколько раз Эми намеревалась что-то сказать, но в последний момент передумывала. Затем мы, как и пристало добрым супругам, совместно атаковали грязную посуду: жена моет, муж вытирает. Наконец она отложила тряпку, я протянул ей влажное полотенце и Эми развесила его над плиткой, на одном из поручней, которые помогают избежать падения на горелки, ежели становится по-настоящему ветрено.

После чего Эми, не глядя на меня, произнесла:

- Я вся пропотела во время этих переездов, да еще пропахла кухней. Пойду, приму душ. - Я не смог удержаться от смеха, и она удивленно оглянулась. - Что тут смешного?

- Просто я как раз гадал, что же последует дальше. Сначала обед, потом тарелки, наконец душ.

Она облизала губы.

- Да, знаю. Я тяну время. Прошлый раз я... я проявила себя не лучшим образом и... и не знаю, стоит ли пробовать еще.

- Ты была восхитительной честной девочкой, а теперь превратилась в грязную фальшивку, - сказал я. - Где тебе шепнули словечко, Эми?

- Словечко? - она нахмурилась. - Я тебя не понимаю.

- Это случилось в китайском ювелирном магазине, пока я звонил? Или позже, когда ты надолго пропала в туалете аэропорта Майами? За исключением нескольких минут в санатории, где встреча маловероятна, все остальное время ты пребывала у меня на глазах. - После продолжительной паузы, я сказал: - Нет, милая, я не ясновидящий. Но не забывай, чем зарабатываю на жизнь. Так что же тебе приказали? Что им от тебя нужно?

- Мне казалось... - она тяжело сглотнула и попыталась изобразить негодование: - Казалось, моя невиновность сомнению больше не подлежит!

- С тех пор многое изменилось. И произошло это сегодня, не так ли? Кто-то встретился с тобой.

Некоторое время девушка холодно смотрела на меня. Потом спросила:

- Зачем ты рассказал мне эту ужасную историю?

- Сама знаешь, зачем.