Однако стоило ему только начать поиски, и он тут же наткнулся на беременную молодую женщину по имени Сэлли, которая работала поденщицей на соседней ферме. Она подглядывала за мужчиной и с радостью согласилась помочь Ньютону, взяв с него обещание увезти ее отсюда. Он заверил ее, что обязательно сдержит слово. Она описала одежду, в которую был одет полковник, она в точности помнила тот момент, когда он уехал. Она проследила его путь до самого Ланкастера и даже сумела вспомнить детали, касающиеся коляски, которую он нанял до Ливерпуля. Ньютон дал ей половину гинеи и велел ей ждать его за оградой фермы сразу после рассвета на следующий день. А затем, не мешкая, отбыл в Ливерпуль.

Пятого ноября в газетах появились заметки, призванные вновь подогреть интерес публики к событию и придать ему особую важность.

Первой была статья Колриджа, опубликованная в «Морнинг пост» и в тот же день перепечатанная «Курьером». События в ней датировались тридцатым октября, и дело происходило в Кесвике. Это написанная по горячим следам короткая статья скорее походила на экстренное сообщение.

Наконец-то удалось узнать настоящую фамилию самозванца, это Джон Хэтфилд…

Несчастная Мэри из Баттермира, осматривая несессер более внимательно, обнаружила, что ящик в нем имеет двойное дно: в тайнике хранилась целая стопка писем, написанных этому человеку его женой и детьми, причем адресатом значился Хэдфилд. Этот гнусный злодей оказался еще и двоеженцем, не считая того, что присвоил себе фамилию члена парламента и от его имени мошеннически франкировал письма… Весьма надеемся, что этот негодяй обязательно будет арестован — до сего дня не совершалось более отвратительного преступления, нежели это. Несчастная Мэри вызывает всеобщее участие.

Ошибка в написании фамилии, упоминание лишь одной женщины, с которой мошенник вел переписку, и отсутствие подробностей заставляют предположить, что Колридж писал в тот момент, когда только узнал об этой истории и сам писем еще не читал. После их прочтения тон его статей стал менее эмоциональным и более рассудительным. Прежний «романтический брак» теперь именовался «мошенническим». Двоеженец, злодей и совратитель Хэтфилд с того времени прослыл «известным совратителем». Человек этот посягнул на самый священный общественный институт — что бы ни думал о нем свободолюбивый XVIII век — на супружество и семью. Притворство, скандал, похоть и вопросы публичной морали вышли на сцену.

Хэтфилд прочел «Морнинг пост» десятого ноября в своей хижине, находившейся в самом бедном районе Честера, где он скрывался под видом еврея.

Теперь стало очевидно, какую смертельно опасную глупость он совершил, оставив в руках Мэри свой дорожный несессер.

Чувствуя себя совершенно разбитым и больным, он покинул свое надежное убежище и отправился бродить по улицам городка, который так хорошо знал. Оставив Мэри несессер, стоивший не меньше восьмидесяти фунтов стерлингов, он нанес ей удар, причинил невыразимое горе этими проклятыми письмами. Свел ее с ума. Он догадывался, что именно потому она и вручила пачку писем полковнику Муру. И все же, против собственной воли, он улыбался всякий раз, стоило ему припомнить, как она была хороша в моменты гнева.

Покуда он бродил по улочкам древнего города, где проходило его детство, такое же задиристое и суетливое, как и сам городишко, в его голове зрел план дальнейших действий.

Мэри наверняка удастся убедить присоединиться к нему — может быть, через несколько месяцев, когда он сумеет обосноваться на новом месте. Или же, по крайней мере, уговорить ее не отворачиваться от него навсегда. Сколь бы многого он ни лишился, однако откровение, дарованное ему на перевале Хауз-Пойнт, и тот момент, когда он влюбился в Мэри, все еще ярким светом озаряли его душу, хотя в ней уже давно поселилась непроглядная тьма.