— Я и сама попалась на его уловки, — мягко добавила она. — Что же вы могли поделать?

— Так вы не вините меня за это?

— Как же я могу винить вас?

— Но ведь вы и впрямь меня не вините?

Ей вдруг подумалось, что в этот самый момент, вымаливая у нее прощение, преподобный выглядит поистине блаженным — и как мисс Скелтон могла играть им, точно куклою?

— Нисколько, — заверила она его торжественным тоном. — И никогда не стану.

— Благодарю вас, Мэри.

Преподобный подскочил с такой стремительностью, что если бы не проворная рука Мэри, то он бы наверняка перевернул чайник с заваркой. Водопад извинений, скорей прочь, он торопится, подпрыгивает от нетерпения, несколько раз распрощался, заверил в вечной признательности, увидится в воскресенье, вскоре заедет…

Мэри убралась в комнате, вернулась, подбросила поленьев в огонь и села читать послание от мисс д'Арси. Зима приносила с собой некоторое преимущество: появлялось свободное время неторопливо читать подобные письма. Покой и оторванность от остального мира вернулись в долину; можно было неторопливо собраться с мыслями.

10 января

Моя дражайшая Мэри,

Лондон просто превосходен! После Озерного края этот город — самое любимое мое место на земле, и куда бы я ни посмотрела, я всякий раз думаю: «Ах, если бы только Мэри могла быть рядом со мной и любоваться тем, чем любуюсь я, или другим!» или же: «Я знаю, дорогой Мэри обязательно бы это понравилось! И еще вот это!» Мы здесь увиделись с таким количеством людей, посмотрели столько спектаклей, насладились зрелищами великого города, что мне просто не терпится поскорее поделиться с вами моими впечатлениями, однако же все это может подождать и до следующего письма. Теперь же я хочу лишь сказать, что добрались мы благополучно, все мы сейчас обосновались по одному из лучших адресов Лондона, и если бы только моя милая Мэри была со мной, то жизнь моя стала бы идеальной.

Но я также должна рассказать вам о Хоупе… Хэтфилде!

Весь город полнится слухами о нем. Никогда раньше мне не доводилось слышать столь много об одном человеке, разве только о мистере Питте или Наполеоне Бонапарте. И конечно же, поскольку я сама имею непосредственное отношение к этому скандальному делу, многие ищут моего общества, дабы узнать мое мнение. И в самом деле, некоторые лучшие семьи Лондона старались вызвать меня на откровенный разговор, что, собственно, было сделать весьма легко, особенно после

публикаций в «Пост» от 31 декабря. Вы читали статью? Они озаглавили ее «Кесвикский самозванец II», и в ней автор (которого полковник Мур знает лично: это поэт, мистер Колридж, и живет он в Грета-Холл) приносит глубочайшие извинения за то, что ошибочно заявил, будто я сама назначила день свадьбы с самозванцем. «День так и не был назначен» — так он написал и продолжал хвалить меня за то, что мне удалось так счастливо избежать этого скандального брака, и отдал должное моему «здравому смыслу и добродетели». Сама бы я ни в коей мере не смогла бы сделать заявление лучше, даже если приложила бы к тому все усилия.

Я было хотела посетить Боу-стрит, куда, по моему разумению, большая часть города постоянно отправлялась, дабы посмотреть на Хэтфилда во время судебного разбирательства. Однако полковник Мур строжайшим образом запретил мне делать это. И все же однажды мне удалось его перехитрить, 27 декабря. В тот день я и миссис Мур, обнаружив, что Хэтфилда провозят по определенному маршруту в почтовой карете, под конвоем сопровождая его к месту судебного расследования и обратно в тюрьму, расположились на одной из улиц по ходу кареты после обеда и смогли как следует рассмотреть его. О, Мэри!

Представления не имею, каким образом никто из нас (вы видите, я включаю в этот список и свою персону) не сумел разглядеть в нем самого отъявленного мерзавца! Он сидел в коляске с черными волосами, которые трепал холодный ветер, вскинув руку в ответ на многочисленные «ура!», которые доносились со всех сторон так, словно он был принцем Уэльским.