– Теке Атар, – тихо, почти шепотом напомнил Невилл.

И Элис представила.

Вспомнила.

Золотой конь, полеты наяву, жизнь на грани между сказкой и явью. Между явью и реальностью. Как просто было тогда оставаться на границе, но быть сразу и здесь и там – и в обыденности, и в волшебстве. Видеть больше, чем другие люди, но оставаться человеком. Любить оба мира, не принадлежать ни одному. Те давние сны, та забытая радость вернулись, как в Рождество возвращается детство. И не погасли. Остались гореть ровным светлым огоньком, одной из тоненьких свечек в праздничном пироге…

– Вот так вот, – облизав ложечку, Элис смущенно и весело улыбнулась, – очень все странно. Знаете, Курт… вы – человек не удивляющийся, так что вам можно рассказать. Я ведь видела их тогда, раньше. Ну, перед тем, как попасть в… пансионат. Я видела фейри. А когда не видела – знала, что они вокруг. Драхен говорит, они все злые, но со мной они не были злы. Некоторые были опасны, я тогда знала, что они опасны, но я избегала их, и все как‑то обходилось. Драхен напомнил про Атара, а я вспомнила остальное. И вот – молоко не скисает. И колокола.

– Не скисают, – без энтузиазма кивнул Курт.

– Именно! Я здесь, а они – просто рядом. Когда мы уже уходили, я вспомнила про мороженое. Я обещала. Как раз перед тем, как вы пришли, у меня были в гостях здешние детишки, вот им и обещала. Невилл сказал, что лучшего мороженого, чем в “La cocina comoda” я не найду даже на Небесах у ангелов.

… – Они там еще те гурманы, хоть и бесплотные, однако на кухню моего лонмхи только облизываются.

Элис задумалась. Ненадолго.

– Нехорошо это, Невилл, некрасиво. Я же не ваша лонмхи.

– Вы – умница! – он рассмеялся, поцеловал ей руку. – Вы необыкновенная умница, мисс Ластхоп!..

– Так что мороженое – самое обычное, – подытожила Элис, – а я – необыкновенная.

– А дети спасены от смерти, или что их там ожидало, отведай они волшебных сладостей. Замечательно!

– Вы думаете, Драхен и вправду сделал бы это моими руками?

– Уверен.

– Действительно, – Элис стала серьезной, – почему нет? С умницей он поторопился… Стоило два часа рассказывать мне о том, как опасны фейри, чтобы я тут же решила, что один из них преисполнен добродетели.

– Поедем в гостиницу? – предложил Курт. – Мне нужно отправить почту, заодно и позвоним в вашу “Уютную кухню”.

– Слушайте, вы что, и вправду не удивляетесь?!

– Удивляюсь, Элис, еще как удивляюсь. Просто не тому, чему удивляетесь вы. Помните, мы договаривались смотреть с разных сторон?

…– Ты взялся учить ее? – изумленно проговорил Единорог.

Из цветного тумана видений он выходил медленно, – сказывалось отсутствие практики. Спешить здесь и не следовало, как нельзя спешить ныряльщикам, всплывающим на поверхность с большой глубины. Если видения отпускают тебя неохотно, если ты вязнешь в их разноцветных слоях, как в густом сиропе, просто смотри, куда идет проводник и ничего не делай. Рано или поздно, бездна лишится красок и сама вытолкнет тебя на поверхность.

Но разве для Сильных писаны правила?

Эйтлиайн терпеливо ждал. Вопрос задан, но отвечать нельзя, пока Гиал окончательно не выйдет из транса. Вообще, пускать таких, как он, могущественных, но лишенных ясновидения, в путешествия между тончайшими слоями событий, между тем, что случилось, могло случиться, случится обязательно или не произойдет вовсе – все равно, что пустить майского жука полетать между нитями паутины.