— Я надеюсь от вас всё узнать, — говорила тем временем Патриция. — Что-то здесь не так. Полистала я документы, прости господи, следствия и даже понимаю милицию. Есть с чего озвереть. А вот всего остального никак не могу понять. Если это изнасилование, то я — примадонна, и только полный идиот может полагать, что его обвинение прокатит. Что тут вообще творится? Из моего недоделанного квартиранта ни слова правды не вытянешь, может, хоть вы какими подробностями поделитесь?

Пани Ванда оживилась:

— С превеликим удовольствием! Я и все закулисные нюансы знаю, всю подноготную, но и вас, радость моя, тоже знаю, и потому ради собственного развлечения суть дела утаю, чтобы посмотреть, как вы выкрутитесь. Вы — лицо незаинтересованное, сбоку припёка, без предубеждений и без подсказок. Обеим сторонам посторонняя. Согласны?

— Ладно, но честно предупреждаю, что кое-что я уже знаю и кое о чём догадываюсь. Кайтусь сболтнул лишнее, опять же документы у него на столе валялись. Обвиняемый уже один раз отвертелся, теперь, понятно, следствие его хочет прижать, что уж тут скрывать. Милиция в сговоре с прокуратурой, обвинителю — зелёный свет. Обычное дело, но ни в какое изнасилование я не верю и не верю, что у Кайтуся получится.

— А вдруг там ещё что-то кроется?..

Кайтусь умел думать одновременно о двух вещах. Реакция у него всегда была отличная, а тут следовало реагировать быстро.

— Спорим?

— Нечестно, — презрительно заметила Патриция. — Ты знаешь всё до мелочи, а я практически ничего. А впрочем, согласна! Не пришьют ему это изнасилование, как ни крути, можем спорить. На что?

— Он — сторона на процессе, и возможностей больше, — предупредила пани Ванда, пребывая в восторге от спектакля в собственном доме и с наслаждением подмечая все нюансы.

— Плевать. На что?

— На машину.

— В каком смысле?

— Одолжишь мне её на полгода.

— Спятил? Месяц.

— Полгода.

— Губу подбери и купи свою. Месяц — максимум.

Пани Ванда отлично ориентировалась в ситуации и была на стороне Патриции, но в торг не вмешивалась. Пари состоялось, два месяца, с первого ноября. Хозяйка самолично разбила руки, недовольно качая головой и уверенная, что Патриция проиграет. Утешала её только мысль, что ноябрь и декабрь — месяцы для путешествий малоподходящие, и от дальних поездок можно будет отказаться без особого ущерба.

— Завтра вечером поболтаем. Хочу услышать, дорогуша, ваши первые впечатления…

* * *

На Кайтуся Патриция произвела впечатление в тот же вечер, не дожидаясь следующего дня. Он решил ни на какие приключения не отвлекаться, и без того несчастный сэкономленный денёк боком выходил, и из двух зол предпочёл спор с настырной журналисткой на юридические темы. Но такого никак не ожидал! Патриция общением воспользовалась оригинально.

— Твоё суперсекретное устройство у тебя с собой, правда? — поинтересовалась она сладчайшим голоском, изящно накрывая в своём гостиничном номере лёгкий ужин, по большей части принесённый персоналом, но украшенный собственными запасами.

Кайтусь при всех своих недостатках был, несомненно, мужчиной, а с мужчинами Патриция обращаться умела, равно как и с персоналом гостиниц, невзирая на господствующий строй.

— Коньячок? — оживился Кайтусь, демонстрируя абсолютную глухоту в предвкушении любимой ситуации.

— Льда нет, поэтому виски отпадает.