Изменить размер шрифта - +
Может, он жилистый и руки имеет крепкие, но врежь она ему хорошенько пару раз, могла бы преспокойно удалиться в целости и сохранности.

— А вдруг она растерялась и не знала, куда идти? Здесь собака, там капуста, а ещё дальше — запертая калитка…

— Собаку, по её словам, не видела, а калитку даже не проверяла. Не дай бог, оказалась бы та открытой, и что тогда?

— Вот именно, что? — деликатно подначила пани Ванда.

— Фигня тогда, а не изнасилование!

— А без собаки и капусты всё-таки изнасилование?

Патриция принялась закипать:

— Ты опять меня сбиваешь? Старательно уклоняешься от обсуждения сути проблемы, а именно: физических данных нападавшего и жертвы. Ведь Стася очень постаралась, чтобы, упаси господи, не задеть Лёлика. Разве не так?

— Задетый мог бы и осечку дать, — тонко намекнул Кайтусь.

— Что и требовалось доказать! — победно заключила Патриция. — А как она пережидала возню с брюками да с простынёй…

Адвокат вдруг кашлянул:

— Должен вам, господа, признаться, — смущённо начал он, — я позволил себе провести эксперимент со своей женой…

Это признание вызвало жгучий интерес всех присутствующих.

— Ну же, ну? — жадно торопила гостя пани Ванда.

— Просматривая протоколы, я случайно наткнулся именно на этот фрагмент показаний. Жена на эксперимент согласилась. Я держал одной рукой обе её руки, велел ей вырываться, а другой пытался снять брюки. Оба мы обычного телосложения, поэтому я позвонил парочке знакомых и попросил, чтобы и они попробовали. Сегодня утром по телефону я получил отчёты. Ни у кого не вышло. Невозможно. Либо жёны убегали, либо брюки оставались. Какие тут ещё нужны доказательства?

И крайне довольный собой и воткнутой в муравейник палкой, господин защитник взял добавку шарлотки — ещё одного кулинарного шедевра домработницы.

— Прошу меня извинить, коллега, но я не могу с этим полностью согласиться, — Кайтусь вложил в своё возражение максимум светскости, на которую был способен. — Любой мужчина, кого ни возьми, обладает некоторым опытом по части брюк. Возможно, тут дело в жёнах…

— В каком смысле? — заинтересовалась пани Ванда, да и адвокат взглянул вопросительно.

Всем своим видом Кайтусь изобразил лёгкое замешательство и нечто вроде сожаления.

— Существует определённая вероятность, что некоторые жёны, в особенности, как бы это… слегка поднадоевшие… не вызывают сильных желаний…

— Наглое животное, — немедленно возмутилась хозяйка дома.

— А может, скорее, слишком интенсивно эксплуатируемый муж не в состоянии проявить требуемой страсти? — задумчиво поделился глубокомысленным выводом её муж.

— Войтек!

— Прости, это я не о присутствующих… — Он опомнился и, окончательно смутившись, кинулся подливать гостям белое вино, отлично сочетавшееся с шарлоткой.

У Патриции мелькнула коварная мысль, и она искоса глянула на Кайтуся.

— А может, сам попробуешь? Все и так нас сватают, что тут скрывать. Никакие опровержения не помогают, так что от нас не убудет. Только давай определимся: я — надоевшая или ты, заэксплуатированный?

Идея всем участникам застолья очень понравилась, особенно пани Ванде, которая единственная ориентировалась в сложных взаимоотношениях Патриции с её жильцом. Она с увлечением следила за перипетиями их романа и с нетерпением ожидала, когда же та сдастся, хотя из женской солидарности целиком и полностью поддерживала Патрицию и считала, что Кайтуся требуется должным образом помучить.

Быстрый переход