К тому же на службе Андриевский бывает через день. Чем занимается в другое время — неизвестно. Вполне возможно, что подрабатывает в какой-нибудь фирме. Несколько раньше его видели в компании с валютной проституткой по кличке Мина. Прошу проверить, что я не свожу личные счеты и не хочу таким образом проложить себе дорогу к должности. Просто считаю, что в наше тяжелое время в разведке должны работать профессионалы и чистоплотные люди. Не требую немедленной кары. Можете устроить проверку, аттестацию — все, что будет способствовать раскрытию талантов и способностей Андриевского. Если таковые найдутся, я публично принесу Юрию Владимировичу извинения».

Никакой подписи под письмом не было.

Шеф Службы внешней разведки взглянул на часы — до сбора заместителей оставалось еще около пятнадцати минут. Можно успеть поговорить с Пермитиным. А Юрия, зятька, оставим на потом.

Селекторная связь быстро соединила его с искомым абонентом.

— Эдуард Геннадиевич, ты свободен?

— Относительно.

— Зайди ко мне ненадолго, есть деликатный вопрос.

— Слушаюсь! — по-военному ответил Пермитин.

Эдуард Пермитин, невысокий, желчный, носатый и невероятно амбициозный мужчина лет пятидесяти пяти, вошел в кабинет начальника через минуту и доложил с порога:

— Прибыл по вашему распоряжению!

— Да ну тебя, Эдуард! — немного испуганно, но дружелюбно ответил начальник. — У нас не бурса, во-первых. Во-вторых, я не приказывал, а просил зайти, так что можешь не подчиниться и уйти.

— Я предполагал, что мы будем разговаривать о положении дел у нелегалов, а в этом вопросе, хочешь не хочешь, надо быть строгим.

— Об этом чуть позже. Сейчас вопрос личного плана, почти интимного.

Хозяин протянул Пермитину анонимное письмо.

— Вот почитай пока…

Пермитин взял бумагу и принялся читать. У него была снайперская дальнозоркость, поэтому лист он держал несколько на отлете, почти вытянув руку.

Поэтому же шеф мог исподтишка наблюдать за изменениями, которые, возможно, будут по мере чтения видны на худощавом, нервном лице заместителя. Хозяин не впервые сидел в руководящем кресле и знал известный со времен средневековой Англии постулат: королей убивают не враги, а придворные. Пермитин был одним из придворных, причем самый неуязвимый на тот случай, если Президенту или его советчикам вздумается менять команду капитанов на этом некогда престижном корабле. Теперь не то. Разведку, контрразведку, Министерство внутренних дел и прокуратуру политики используют в политических же целях. А так как слово «использовать» имеет и некий бордельный оттенок, то и отношение к силовым структурам не как к опоре державы, а как к дубинкам, которыми можно пользоваться в своих интересах по очереди или по принципу — кто первый схватил и держит.

Нынешний шеф был ставленником Президента, поэтому стремился поддерживать контакты с ним и его командой. Но беда в том, что Президент менял фигуры в команде с капризностью китайского мандарина. И если даже допустить, что все фигуранты нынешней политики, и опальные, и обласканные, являются честными патриотами России, то уже из-за одной разницы в позициях и подходах к реформам корабль державы будет раскачиваться, пока не опрокинется.