Кризис года — Чечня. Разведка получала сообщения о том, что на Западе, конечно, озабочены положением дел, считают кризис внутренним делом России, но одновременно и немного довольны. Страна, как тот подслеповатый, измотанный, больной конь, снова съехала с борозды в чужие овсы.

Назревающая война сожрет уйму денег, и опять Москва пойдет с протянутой рукой, а Запад будет поджимать губы и говорить о том, что цели Москвы могут, конечно, вызывать понимание западных политических партнеров, но методы заставляют инвесторов быть осторожными. Шеф разведки был убежден, что при всех политических альянсах цель Запада остается неизменной: не дать России подняться экономически. Им но горло хватает изматывающего состязания со странами Юго-Восточной Азии, а если еще и дремлющего монстра выпустить на большой рынок?.. У них хорошая память, они помнят, несмотря на две кровопролитнейшие войны, как в начале века российские производители вышибали западных конкурентов со многих позиций. Повторения этого они не хотят и не допустят. В свое время Россия, возможно, уступала им в комфортности жизни, насыщенности товарами и услугами, но по части вооружений не уступала ни в чем, а по некоторым показателям и превосходила. Взять хотя бы такую мелочь, как разработки подводного огнестрельного оружия. Конечно, гонка вооружения — палка о двух концах. Постоянная угроза со стороны СССР научила западную экономику работать быстро и очень эффективно, там нельзя было заставлять граждан потуже затянуть пояса и жить всю жизнь в коммуналке и нельзя было также допустить нарушения паритета военных сил. Может, прав был Леонид Шебаршин, бывший начальник Первого Главного управления КГБ, когда писал, что цель разоружения — оставить русским оружие, пригодное только для гражданской войны?..

…По мере чтения анонимки лицо Пермитина не менялось, и, когда он положил письмо на стол, взгляд был по-прежнему спокоен и даже несколько ироничен.

Шеф молчал, поэтому Пермитин спросил:

— Мне надо принять какие-то меры по поводу этой бумажки?

— Я и не знал, что ты строишь семейную династию, — вместо ответа промолвил хозяин. — И на свадьбу меня не позвал…

— Вы тогда еще здесь не работали, — не очень любезно напомнил Пермитин. — Я вообще-то со службы никого, кроме пары личных друзей, не приглашал. А друзья мои еще при Бакатине в отставку ушли. Так что кто сколько выпил, что подарили молодым и что было на столах, вы можете узнать только от меня.

— Эдуард Геннадиевич, — мягко сказал шеф, — если вы не знаете, как я отношусь к анонимкам, то поясню: в отличие от гражданской конторы мы не будем эти бумажки рвать и выбрасывать, мы будем искать авторов и гнать их отсюда. Анонимщик — потенциальный предатель, вы согласны?

— Согласен.

— Однако какие-то моменты не мешало бы прояснить, как вы считаете?

— Хорошо. Задавайте вопросы. Однако я оставляю за собой право не отвечать на те, на какие не сочту нужным. Тем более что спрашивать особенно нечего.

— Почему?

— Потому что я свою дочь с ним не сводил, познакомились сами, сами решили пожениться. Все, что от меня требовалось по такому случаю, я сделал. Когда узнал, что Юрка наш, сразу сказал ему, что у меня в отделе он работать никогда не будет. Он и не настаивал. Путем полулегальных махинаций нам удалось удачно разменять квартиру, так что с первого дня молодые живут отдельно. Что там и как у них дела, может, наверное, рассказать жена. Она у них чаще бывает.

Хозяина не покидало ощущение, что Пермитин слегка над ним издевается.