— Если я вас правильно понял, вы не занимаетесь этим делом.

— Я не провожу непосредственных следственных мероприятий, но за ходом расследования слежу. И на определенном этапе, пожалуй, заберу это дело к себе. А как вы думали?.. И то, что я вас допрашиваю, означает, что я пока помогаю следователю городской прокуратуры. Я больше чем уверен, что до него ваше учреждение не опустилось бы, а мне вы хоть что-нибудь да расскажете, а?

— О чем же?

— О вашей поездке хотя бы.

— Я уже рассказывал, не помните?

— Помню. Но непонятно, из каких соображений вы скрывали, что девушки ездили вместе с вами.

— А вы не догадываетесь?

— Догадок может быть много, но правда одна, не так ли?

— Так ли, так ли! — с легкой досадой в голосе передразнил меня Андриевский. — Если хотите, скажу — они поехали с нами без разрешения на то как моего руководства, так и руководства Кервуда! Теперь вы понимаете? Мы еще не старые мужчины. Я скрыл это от своего начальства, почему надо было говорить об этом вам?

— Я не стал бы доносить вашему начальству о вашей шалости хотя бы потому, что мне бы не поверили.

— Кто знает? Возможно, у меня тоже есть в службе недоброжелатели…

— Только тайные.

— Почему? — он удивленно приподнял брови.

Артист!

— Потому что довольно рискованно для карьеры быть в открытой оппозиции у зятя заместителя начальника.

Ну вот, совсем другое дело! Куда подевались как приклеенные радушие, улыбчивость. Взгляд колючий, поблескивающий сталью, будто острия длинных кинжалов показались из глазниц.

— Мне кажется, вам я о своих родственных связях не докладывал!

— О них мне, как бы между прочим, доложил заместитель генерального прокурора. Просто для сведения.

— Если вы хотите сказать, что это дает мне возможность вести себя как в голову взбредет, то вы ошибаетесь. Скорее наоборот, я должен быть безупречен, особенно в таких деликатных делах. Ведь это не отец, а тесть.

Я поднял руки, будто сдаюсь.

— Ради Бога, Юрий Владимирович! Вы меня убедили в своей правоте, и не будем больше к этому возвращаться. Расскажите, что произошло в Чеченской республике. У вас возник конфликт? С кем? Из-за чего?

— С советником Дудаева, Михаилом Угадуевым.

— Вы, насколько я помню, прибыли туда под крышей МИДа?

— Да, как сопровождающее конгрессмена Америки официальное лицо. Но визит был неофициальным, я говорил. Я думаю, Кервуд был послан для того, чтобы прощупать почву в Чечне, насколько серьезен намечающийся конфликт, каковы перспективы его развития. Возможно, на основе его доклада кабинет президента Америки планировал выработать свое отношение…

— Я понял. Хотя визит проходил неофициально, отношение к вам было лояльным?

— В общем, да. К американцу, конечно, лучше относились, клепали на Россию от всей души. Ко мне присматривались, подозревали, может, что шпион…

Андриевский грустно усмехнулся.

— Что же произошло между вами и Угадуевым?

— Не между мной — между Кервудом и Угадуевым, — счел нужным уточнить Андриевский. — То, что там происходит, производит удручающее впечатление даже на нас, закаленных отечественным бардаком. Ну и Кервуд там после своей демократии в ужас пришел — и давай заниматься тем, на что его никто не уполномочивал…

— То есть?

— Ну вроде того что он почувствовал себя миссионером, который несет мир туземцам. Начал уговаривать дудаевцев пойти на переговоры с Москвой, причем так активно, что чеченцы почти взбесились.