На экране дисплея светились белым по голубому три последних абзаца докладной записки.

Некоторое время мы молчали, переваривая прочитанное забитыми спецтерминологией мозгами.

— Что ты думаешь об этом, Саша? — спросил меня Меркулов.

Я пожал плечами.

— Не знаю, что и сказать. Если бы Скворцов был не разведчиком, а хотя бы замполитом, можно было бы предположить, что мы имеем дело с сюжетом будущего фантастического ужастика…

— Мне интересно, для кого он составлял эту записку или, возможно, снял копию, — рассуждал вслух Костя Меркулов. — Даже скорее всего это копия, и довольно небрежная, потому что даты не проставлены. Виктор, будьте добры, посмотрите, может, там есть еще что-нибудь.

Программист понажимал на клавиши. Текст докладной записки переместился вверх, а на его место перекочевал текст, набранный столбцом и озаглавленный просто и буднично, как и должна называться выкраденная военная тайна: «Список личного состава спецподразделения «АА». Дальше следовало: «Группа № 1»:

Морозов Евгений, позывной Слон;

Александров Сергей, позывной Монах;

Григорьев Михаил, позывной Рыжий…»

И так все полста с хвостиком.

После этого Виктор, не дожидаясь просьбы, сам погнал дискету дальше. Вслед за списком подземных «ангелов» появилось на экране сравнительно короткое сообщение:

«Согласно приказу начальника ГРУ за № 94/436 от 25.10.94 г. пятеро бойцов спецподразделения «АА» группы № 1 отбыли для выполнения особого задания в г. Грозный Чеченской республики. Спустя двадцать дней с момента отбытия группы в Грозный никто из них на связь с руководством не вышел, задание не выполнено. Позывной старшего группы — Белый».

Больше на дискете не было ничего.

— Ну что, Саша? — спросил Меркулов, просто потому что молчание наше затянулось.

— Надо передать все это добро в ГРУ, и пусть они там утираются!

— Выход самый простой…

— И самый лучший! Я уже устал разгребать эти шпионские кучи!

— Значит, ты забыл, что теперь твоя забота не только уголовники и подпольные миллионеры, — мягко напомнил мне Меркулов.

— Во-первых, миллионеры уже вышли из подполья. А во-вторых, пусть контрразведка сначала наловит мне этих шпионов полное Лефортово, потом я ими займусь!

Не желая продолжать спор при Викторе, Костя сказал ему:

— Распечатай, пожалуйста, все, что есть, про этих «ангелов» и дай распечатку мне, а дискету верни Александру Борисовичу, он будет у меня.

— Будет исполнено.

Мы пошли в Костин кабинет. Там он уселся в кресло, предложил сесть мне, виновато косясь на меня, закурил, потом произнес:

— Наверное, ты устал?

Я уставился на него:

— Что, произвожу впечатление?

— Да. А я хотел предложить тебе одну авантюру, которая тебе, а особенно мне, не по чину…

— Так ведь я не от авантюр устал, — начал осторожно я, пытаясь угадать, на что он хочет меня подбить.

Наверное, я догадался правильно, но не стал опережать наставника и друга.

— А от чего?

— От того, что третью неделю работа скучная, не моя, да вдобавок еще и безрезультатная…

— У одного американского писателя-детективщика герой, частный сыщик, говорит примерно следующее: чтобы раскрыть преступление, я бросаю в его отлаженный и продуманный механизм гайку, она попадает между шестерен — и весь механизм заклинивает…

— Кто будет гайкой? — почти с энтузиазмом спросил я.