Бубликова схватила наряд и кинулась в кабинку.

– Сработало, – улыбнулась я.

– М-м-м, – простонала Энн, – хоть один денек без закидонов провести охота. То ей чаю, то кофе, то хочет есть, то выкиньте обед, то веселая, то гиена злобная…

– Тогда меняй профессию, – посоветовала я, – в бухгалтерии, наверное, тихо. Хотя там тоже авралы бывают и могут противные коллеги попасться.

– Мама родная, – ахнула продавщица, – ваще просто!

Мы с продюсером повернулись на звук и увидели Танюшу.

Платье в воланах, кружевах и бантах прекрасно сидело на девушке, у которой талия оказалась всем на зависть. Но из-под подола торчали две ноги в ссадинах, синяках и царапинах. Создавалось впечатление, что Танюша засунула нижние конечности в камнедробилку, их там поколотило как следует и выбросило. У милого наряда в стиле «сладкое до тошноты пирожное» были рукава-фонарики длиной чуть повыше локтя. Перед нами предстали предплечья и большая часть плеча, украшенные татуировками.

– Эй, – обрела дар речи Энн, – ты колешься? Все лапы в красных точках!

– Нет, – возразила Бубликова, – ты сама поселила меня в коммуналке, там соседей тьма, а в постели клопы, они кусаются.

– Наверное, невесте лучше взять брючный костюмчик, – посоветовала продавщица, – он скроет…

– Нет, – остановила я консультанта, – этот наряд то, что надо!

– Дреды никак не вяжутся с этой одеждой, – настаивала на своем торговка.

– Не трожьте волосы! – взвилась Таня. – Они мой протест!

– Против чего? – спросила я. – Ты объявила войну шампуню и расческам? Но прическа просто супер! То, что требуется этому платью.

– Да? – не поверила Бубликова.

– Из ее колтунов скоро мыши побегут, – возмутилась Энн.

Я пришла в восторг:

– Отлично! Покупаем пасторальное безумие. Еще понадобятся грубые черные высокие ботинки на «тракторной» подошве. Таня, не мой голову до концерта.

– А я и не собиралась, – ответила девица-красавица.

– Прекрасно, что ты грязнуля, – восхитилась я, – обувь выбираем самую жуткую. И идем за плащом.

– За каким? – деловито уточнила продюсер.

И тут на меня ураганом налетело вдохновение.

– Фильм «Люди в черном» видела? Главные герои там в таких ходили, в длинных. Еще возьмем заколочки девичьи: собачки, кошечки, уточки, птички… Она умеет петь? Хоть как-нибудь?

– Вопрос про меня? – скривилась Таня.

– Да, – подтвердила я, – есть идея, но для нее требуются голос, слух, знание нотной грамоты, артистизм, актерские данные.

Энн хихикнула:

– Ага! Все это круто! Лена, при наличии того, о чем ты говоришь, человек отправится в проект «Голос» на ТВ, победит там и будет весь в шоколаде. Ты же слышала, как Бубликова поет!

– Ни… она не слышала, – вдруг разозлилась Таня и завела: – Just walk away…

Я замерла на месте. У продавщицы округлились глаза, Энн приоткрыла рот, в магазин стали заглядывать люди, кое-кто заходил и оставался. Когда Таня замолчала, народ зааплодировал, а я спросила:

– Если ты умеешь так петь, почему орешь мимо нот?

– Я не старперша, – надулась Бубликова, – не собираюсь выть про любовь и ныть: «Просто уходи».