– Отправиться на ЭКО, – предположила я, – никому из родни о процедуре не сообщить, только мужу.

– Верно, – согласилась Нина, – но про ребенка из пробирки в России узнали… вроде где-то в конце восьмидесятых первый младенец появился. И не сразу эта услуга для всех доступной стала, больших денег она стоила. А в то время, когда Йося у нас служил, об ЭКО и речи не шло. Что еще в голову приходит?

– Взять малыша из детдома! – сказала я.

– Стремно, – оценила мой ответ Нина, – хорошие родители свое дитя в интернат не сдадут. В основном там наследники алкоголиков, наркоманов, пьяниц, малолетних рожениц. Прикинь генетику? Но даже если найдется такой, чьи положительные отец с матерью в аварии разбились, то как крошку за своего выдать? Придется имитировать беременность, и других сложностей полно. Придумай другой вариант.

Я взяла чашку с остывшим чаем.

– Суррогатное материнство.

– Даже в наше время вседозволенности общество косо смотрит на тех, кто пользуется услугами таких мамаш, – заметила Белова, – но ты права. Женщины, которые рожали младенца бесплодной паре, существовали во все века. В свое время я хорошо изучила эту тему. Например, в восемнадцатом-девятнадцатом веках богатым родовитым парам, которым требовался наследник, помогала сестра жены, племянница, в общем, кто-то из своих. Все в семье оставалось. Еще один вариант. В крепостной России барин находил здоровую девку из крестьян и в конце концов получал долгожданного наследника. Бабу потом отсылали куда подальше, порой убивали, чтобы уж точно рта не открыла. Да и до сих пор люди келейно проблему решают, и ревности у жены к, например, сестре не возникает. Той не надо с чужим супругом в постель ложиться, в клинике все сделают без секса. А в прежнее время-то было не так. Без участия мужика никуда. Но давай про Ганзуэмана пошепчемся. Петр Рудольфович, отец Иосифа, врач-акушер клиники имени Гавриленко. Он в основном занимался больными, которые могли хорошо его отблагодарить. Но и простым бабам не отказывал. Те обращались с разными проблемами, но чаще всего хотели избавиться от ненужного ребенка. Гормональных таблеток тогда еще не было, из средств предохранения только презервативы, да не каждый мужчина готов был пожертвовать своим удовольствием, поэтому не все пользовались изделием номер два. Знаешь, что считалось изделием номер один в советское время?

– Нет, – призналась я.

– Клизма, – засмеялась Белова, – некоторые бабы не могут забеременеть, а есть такие, что прямо на лету сперматозоид схватывают. Пройдет девушка мимо комнаты, где парочка занята сексом. Опля! Она уже не одна. И это огромная проблема, в особенности для тех, чьи партнеры наотрез отказывались предохраняться. В СССР аборты делали без обезболивания. Да, были врачи, которые могли дать наркоз, но только за большие деньги. Нет нужной суммы? Рожай! Или отправляйся на пытку. Петр записывал имена молодых пациенток, не состоящих в браке, приходивших на аборт несколько раз, и делал им предложение. Женщина родит ребенка для бесплодной пары, получит за работу много денег. Кое-кто соглашался. Беременная жила на всем готовом, за ее здоровьем следил Петр. Роды принимали в больнице имени Гавриленко, Ганзуэман организовывал все наилучшим образом. Денег он зарабатывал немерено! Да я давно заметила: если у человека есть золотые горы, то личного счастья нет. Петра и его жену когда-то выселили из Москвы за немецкую фамилию. Когда Сталин умер, Ганзуэман с сыном вернулись в столицу, а вот жена и мать осталась в ссылке. Видно, у супругов разлад случился.