Своим вопросом про картины Костин хотел застать Оксану врасплох, но не удалось.

– Вы о чем? – удивилась Чернова.

– Пропало восемьдесят холстов Куркина, – уточнил Костин.

– А-а-а, – протянула соседка, – такой живописью я не увлекаюсь. Елена фото работ мужа мне показывала. Тошниловка, бред психа.

– Совокупная стоимость пропавшего исчисляется миллионами, и не рублей, – подчеркнул Макс.

– Вы всерьез? – удивилась Чернова. – Есть люди, готовые платить деньги за работы, на которых запечатлен шизофренический бред художника?

– Кое-кто считает Иеронима Босха сумасшедшим, – произнес Никита, – но цена его картин год от года только увеличивается. И «Крик» Эдварда Мунка, а по моему мнению полотно смахивает на граффити больного на всю голову подростка, продали на торгах «Сотбис» за сто двадцать миллионов долларов.

– Мир сошел с ума, – фыркнула Оксана, – я даже подумать не могла, что идиотская мазня Егора кому-то нужна. Елена постоянно говорила о гениальности мужа, но она влюблена в него по уши. Если мужик нагадит на дороге, она объявит его фекалии потрясающим объектом искусства.

Чернова встала.

– Да! Я хотела напакостить Елене. Но это типа шутка! Намеревалась сделать так, чтобы дура поверила: ушлепок ей изменяет. Но это все! Отравить бабу? Я не лишена разума, не собираюсь срок получать. Украсть картины? Только сейчас услышала от вас об их стоимости. Считала, что работы Егора никому не нужны, в них только селедку можно заворачивать. Вы меня здорово удивили. Прощайте, не провожайте! Вы не имеете права никого задерживать.

– Я тоже пойду, – пробормотала Маргарита и бросилась за сестрой. – Окси, подожди!

Глава тридцать седьмая

Через день около полудня мне позвонила Энн и закричала:

– Прикинь, в зале находился владелец радиостанции и пары телеканалов. Он пришел беседовать о продаже ему здания, где состоялся концерт Танюшки, и услышал, как она поет «Аве Марию»! И теперь хочет, чтобы Бубликова приняла участие в новом проекте «Пой, страна».

– Отлично получилось, – обрадовалась я.

– Спасибо, Евлампия, – поблагодарила Энн.

– Ты знаешь, как меня зовут? – удивилась я. – Откуда? Извини, что прикидывалась Леной Яковлевой, она заболела. Не хотела, чтобы Лена потеряла работу, вот и…

– Да знаю, – засмеялась Энн, – сразу прогуглила Елену Яковлеву, нашла ее фото. Это определенно не ты. Позвонила ей.

– Лене? – уточнила я.

– Конечно, она мне свой номер дала, а потом ты появилась и сообщила, что контакт другой, – еще сильнее развеселилась Энн. – Мы с Яковлевой беседовали. И вдруг ты! Голос другой, телефон не тот. Я звякнула по тому, по которому с Еленой говорила. Она ответила: «Алло!» Голос был такой веселый! Я ей сказала: – «Беспокоит Энн, продюсер. Елена, к нам вместо вас пришла…» Договорить мне не дали, я услышала: «Вы ошиблись. Меня иначе зовут». А потом она отсоединилась. Я работаю с певцами. Что угодно перепутаю, но не голоса. Понимаешь?

Я спросила:

– И почему ты не выгнала меня, самозванку?

Энн ответила:

– Сама не знаю. Никакого пиарщика рядом не было, да и денег на работу с известной личностью в рекламном бизнесе тоже. Решила, что Елена нашла более выгодного клиента, но сохранила хоть какую-то порядочность, подсунула вместо себя подружку.