— Мой друг бесстрашен, умен и красив, — продолжал между тем Эрос. — Знаете, он обладает просто дьявольским магнетизмом, как бы притягивает к себе женщин, но ни одна из них не тронула его сердце.

Неприятное предчувствие закралось в сердце Яны, так как дьявольский магнетизм одного недавнего знакомого она уже успела испытать на себе.

— Что же, он такой положительный — и до сих пор один? — спросила она.

— Во-первых, он человек порядочный, честный и, по всей видимости, однолюб. Во-вторых, он фанатик своего дела, а работа наша такая, что он вынужден мотаться по всему свету, пропадая иногда в экспедициях и по полгода. Конечно, это не способствует созданию крепкой семьи. Где ему жить с семьей? Он ведь все время по разным странам ездит. И с кем жить, если он даже не влюблен? Да, он не монах, и женщин у него было достаточно, но ни одна из них, повторяю, не стала для него единственной.

— Я думаю, ваш друг еще встретит ее, ту единственную, которая его поймет, которая будет, если надо, ждать по полгода и даже по году.

— К сожалению, — вздохнул Эрос, — я уже потерял надежду, что дождусь его свадьбы. Ему нужна женщина храбрая, неординарная, отвечающая его внутренним требованиям. Знаете, он похож немного на пирата. Да, да, на такого одинокого, храброго и чертовски привлекательного пирата. Хорошо, что вы никогда не встретитесь, а то бы он расстроился.

Яна с интересом наблюдала, как Бруно раскладывал на лепешках сырые шампиньоны, кусочки ветчины, помидоры, сочные кольца сладкого перца и жирные темные итальянские маслины.

— А зовут вашего пирата не Иван ли Соло? — вздохнув, спросила Яна.

— Откуда вы знаете? Я не называл его имени. Боже, вы знакомы! Я увлекся романтикой и сошел с ума! Неужели Иван не сделал вам предложение?

— Мы познакомились совсем недавно. И, кстати, именно он дал мне ваш адрес.

— Ну надо же…

— И я бы вот что отметила: мне показалось, Иван почувствовал ко мне не симпатию вовсе, а скорее, наоборот, антипатию, — призналась Яна, которая была в этот момент необыкновенно хороша собой. Пламя печи отбрасывало в ее больших глазах отблески, щеки разрумянились, а идеальный костюм сидел на ней словно влитой.

— Это просто защитная реакция, — заверил ее Эрос. — Он не мог не заметить вашего сходства с женщиной на этой мозаике. Ах да, я же обещал о ней рассказать… Иван — кстати, имя у него такое, как и у вас, в России, — прибыл на раскопки обнаруженного древнего города…

— Где именно? — перебила Яна.

— В районе Помпеи. Раскопки-то там ведутся давно, но они то затихали, то правительство снова вкладывало деньги, и работы возобновлялись. Потом, в двадцатом веке уже, восстановили большую часть города и запустили в Помпею туристов, но раскопки и археологические исследования не прекращались, и нет-нет да появлялось периодически на свет божий что-то новое и интересное. Так вот, тогда был обнаружен еще один богатый дом, и пригласили Ивана как специалиста, способного оценить ценность находок. Обычно мозаики, какими бы они ни были — с изображением боя гладиаторов, известных поэтов, воинов и даже просто собак с надписью «злая собака», — делались при входе на полу или под крышей в виде орнамента, пропущенного по стене. Мозаика с портретом этой женщины была выделена на стене как картина. Только ее портрет, и никаких больше орнаментов и посторонних лиц. Это был первый такой случай. Весьма оригинальное решение интерьера по тем временам. Удалось выяснить, что женщину звали Хелена и она не была замужней, жила со своими родителями в их доме.