... Значит, в никуда, подумала Наташа, вспомнив отца, его школь - ную работу, о том, как его напрочь забыли, и если бы не мама...

А Игорь, Алек и Алиса беседовали. Алек сказал, что его не волну - ют эти перестановки, что он готов работать в Союзе. Игорь накри - чал на него.

Ты - дурак, ты не понимаешь, что твоя карьера тогда кончена.

На тебя плюнут в МИДе, ты - пешка, тобой пожертвуют не глядя.

Тем более, что детей у всех нынешних - полно, и родных, и дру - зей, и знакомых, но уже не из нашего клана. Я лично знаю, что я

- отработанный материал. Но ты должен держаться, притихнуть, не высказываться ни о чем, но работать, как зверь, напоказ. Думаю, и твой хозяин не удержится, но здесь есть, как и везде, - чело - век Нового, то есть перекрасившийся. И он будет докладывать но - вому послу, кто есть кто. - Игорь посмотрел на Наташу: - Наташка тебя может спасти Она - классный специалист, таких сейчас днем с огнем. Пока-то они своих таких подготовят. Красивая, лицо по - сольства. Так что, Алька, держись за жену, - выплывешь. Может быть, - добавил он.

Алиса все время пыталась плакать, но Игорь на неё цыкал, и она обижалась, замолкала.

Они уехали, оставив гнетущее впечатление: потерянные, почти старые люди, оказавшиеся в волнах океанских без руля и ветрил.

Вскоре к ним в страну приехал новый посол, интеллектуал. На - чались постепенные перестановки, пенсионные дела, выплыл всемо - гущий резерв.

Алек отношение посла к себе не понимал. Тот смотрел на него доброжелательно, но к себе на приватную беседу не звал. Алек раздраженно говорил Наташе, что если в ближайшее время посол его не позовет, то Алек пойдет сам и, - будь что будет. Нельзя же си - деть на вилке вон уже сколько времени.

Но наконец беседа состоялась и какая-то неопределенная. Новый посол говорил, что знает Алекова отца, знаком с ним, правда, не близко, но что отец - прекрасный специалист и это скоро там, - посол посмотрел по давней всехней привычке на потолок, - поймут.

Закончится свистопляска и неразбериха.

Посол был очень свободен в своих высказываниях и вроде бы ему было наплевать на то, что о нем будут думать и наушничать. Силь - ный человек. Немного татароватый, с узкими, будто и неподвижными глазами, в глубине которых зажигались вдруг искорки довольно ди - кие. Про Алека он сказал, что претензий к нему не имеет, но по - ка, к сожалению, более высокую должность дать не сможет, и Алеку стоило бы поехать в Москву и какое-то время поработать в МИДе и наработать там звание.

В общем - не изгоняет, но предлагает отъезд, с перспективой.

Даже присовокупил, что все зависящее от него сделает, напишет в

МИД представление...

Алек пришел домой встрепанный, не знал, что подумать и что решить. Наташу посол тоже не вызывал, но она в обслуге и ею занимались другие лица. Если она не, как говорится, по сердцу, то ей, может быть, особо и говорить не будут. Муж уедет, и она, естественно, с ним. С нею - просто.

А на следующий день к послу вызвали неожиданно Наташу. Она, очень удивленная, решила, что Динар Николаевич (так звали посла) станет что-то говорить об Алеке. Но нет. Он говорил о ней самой.

Предложил ей остаться работать у него референтом и переводчи - ком, сказал, что знает её как прекрасного работника на все руки.

Именно такой ему нужен личный референт. Что он понимает, что как бы разбивает семью, но через некоторое время вернется её муж сюда, он уверен в этом, так что их разлука - ненадолго. Но если

Наталья Александровна не согласится, он с сожалением, но отпус - тит её, чинить препятствий не будет. Пусть она подумает, посове - туется с мужем и завтра-послезавтра скажет ему о своем решении.

Наташа, стояла онемев, похолодев, как статуя.