Зазвонили в дверь. Наташа, хотела было спросить - кто? - но посмеялась, теперь уже над собой, открыла, не спрашивая. Перед ней, естественно, стояли мама и Гарька. Гарька в наушниках, со жвачкой во рту и полностью абстрагированным от чего бы то ни бы - ло взглядом. А ведь мать не видел год! Летом прошлым виделись, в Испанию съездили вместе, на две недели - он там заскучал, сказал, что море авевает на него скуку. Море и скука! Дает!

Мама бросилась Наташе на грудь и так и замерла.

Доченька, доченька моя, родная моя... - шептала мама и плакала.

Наташа, когда увидела их, сама была готова заплакать, но вот сейчас вдруг заледенела: ни слов, ни эмоций. Какая же она все-таки странная... Так они стояли в дверях, не проходя в ком - наты, и Наташа гладила мать по седеющей уже голове... Потом она спохватилась:

Давайте, проходите, что вы здесь стоите, как незваные? С ума сошли?

Вошли в квартиру. Мама перестала плакать и стала рассматри - вать ещё не убранные вещи:

Ой, Наташка, ну и навезла ты! Куда девать будешь столько?

Тебе половину отдам, - ответила Наташа, роясь в вещах, отыскивая личные подарки. - Это я так, в общем, выбирайте, что хотите, у меня ум за разум зашел с этими тряпками! Я и приготовить ничего не успела.

Мама разулыбалась:

Что я говорила, Гаринька? Что надо печь пирожки и готовить са-лат, мама ничего не успеет!

Сели за стол не на кухне, а в гостиной. Гарик все не снимал наушников, не слыша ничего из того, что они говорили. Сначала

Наташа хотела наорать на него, но потом подумала, что наорать она всегда успеет, а так - удобнее, мало ли какие темы затронут они в разговоре. И точно.

Мама сказала:

Алек звонил. Ему Алиса сказала, что ты приезжаешь. Он очень хочет тебя видеть. Ты разводом будешь заниматься? - спросила как бы невзначай мама (ох. мама, она все мечтает, чтобы они с Алеком "помирились", как она говорит. В том-то и дело, что они не ссо-рились. Они разбежались, убежали друг от друга. Наташа, может быть, даже раньше, чем он).

Не сейчас, мамуль, у меня полно всяких дел. Расскажи лучше, как ты сейчас живешь? Ведь все так дорого...

Светлана улыбнулась, она любила, когда спрашивали о её делах.

Они шли у неё лучше некуда. - Знаешь, - начала она, - теперь та - кое время бросовое, что люди болеют через одного. Страна запар - шивела, вот тебе и результат.

Она поглядела на Гарьку, но тот балдел от чего-то в наушни - ках. Ладно, Наташка, не будем об этом. Расскажи, что ты соби - раешься делать? Пока, мама, ничего, - сказала Наташа и увиде - ла, как снова расстроилась мама.

Конечно, она бы хотела, чтобы Наташа сей же час побежала в

МИД и стала там большим начальником. На это у мамы просто зуд какой-то. Дочь - начальник! Чтобы где-нибудь похвастаться!

Но Светлана не высказывалась, а перевела разговор на другое:

Как тебе Гарька, вырос? Наташа ответила:

Вырос. Но, мама, ты не находишь, что он странный, - это она сказала, понизив голос.

Светлана помолчала, хотела сказать что-то незначащее, но ре - шила идти с открытым забралом, тем более, что Гарик стал её тре - вожить. - Он не слышит, - сказала она, - так что можем говорить громко. Нахожу, дочь. Нахожу твоего сына, а моего внука - стран - ным. Ты-то его совсем не знаешь, как знаю я. Он - бесчувствен - ный. Когда умер наш папа, - Светлана опустила глаза, чтобы Ната - ша не заметилла, как слезы наполнили их. Гарька каким был, та - ким и остался. Он помогал мне, приносил лекарства, все делал, но без души. Не было в нем душевной заботы, вернее, мне кажется - нет вообще. И что с этим делать - я не знаю. Я таскаю его по выставкам, по театрам, разговариваем после, он все понимает, но ему скучно. Ему не скучно возиться со своими электронными игра - ми, приставками.