А теперь как побитая собака, да что "как"! - побитая и есть.

В квартиру свою она ввалилась без сил. Было и облегчение от того, что наконец дома, и страшное чувство унижения, которое она испытала, и безысходность. А когда стала стаскивать платье, чуть не лишилась чувств от резкой боли в локте. Она хотела опустить руку, но снова взвыла. Осторожно она опустила руку, так и не сняв платья. Что это? Да ведь она упала и ударилась локтем о ка - менный пол площадки! Но как же она ехала и не чувствовала? Так говорят, бывает, если человек не в себе...

Она сломала руку. Это однозначно. Рука болела невыносимо. Осторожненько дошла до серванта, достала, плача настоящими слезами от боли, бутылку водки, большой стакан и выпила сразу?? Захорошело! Боль утихла, "наркоз" стал действовать, настроение исправилось, показалось, что все ещё наладится, что Марью надо продолжать раскачивать и она не выдержит, - даст деньги! Куда она денется! Зато Марина уж отомстит, так отомстит!

Позвонила Лерке, та торчала дома и сразу же завопила, что Ма-рина её накалывает, с деньгами куда-то делась, хоть бы позвони-ла, а то она, Лера. сидит как дура, и ждет у моря погоды! Что, денежки собралась себе прикарманить?

Лерка несла и несла - Марина слова не могла вставить. Но в какой-то момент заорала.

Нету никаких денег! Помолчишь ты или нет? На что Лерка отбри-да.

Деньги, конечно, есть, только ты их мне отдать не хочешь, вот и все дела. - И наконец замолчала.

Марина довольно спокойно рассказала, что Марья оказалась штучка тертая, что права была она, Марина, когда говорила, что не надо спешить, а все продумать до подробностей, а то получи - лось, что Марья ей сопляка сунула, одетого, обутого, и сказала, что, слава Богу, - нашлись родственники, а то он ей надоел хуже горькой редьки (про Украину, парик, пощечину и прочее она и не упомянула), что Марина растерялась и ушла, сказав, что придет с матерью сопляка, что на себя ответственность и не собиралась брать, пришла только предупредить, - и дунула от Марьи, а на улице, прямо у подъезда, поскользнулась на какой-то дряни и, на - верное, сломала руку в локте, болит невыносимо! А не звонила от злости и боли.

Лерка слушала тихо, наверное, прикидывая: врет - не врет.

Ршила, - не врет, и предложила: давай я тебя в травмпункт прово - жу, как ты пойдешь-то?

Марина подумала и согласилась на Леркину помощь. Как она поп летется, когда рука вся раздулась и сейчас не болит, потому что под наркозом!

Они договорились с Леркой на утро и ещё поговорили о Марье, какая она тварь.

Наутро следующего дня Марина собралась с силами и с помощью

Лерки добрела до травмопункта. Там сделали рентген и сказали, что трещина, но в плохом месте, наложили лангетку и велели прий - ти через месяц.

Так закончилась их, - казавшаяся такой клевой, - авантюра с

"сукой-Марьей".

* * *

А как живет Наташа, в то время когда вокруг её сына разыгры - ваются страсти и спектакли? Сына, которого она ни разу не виде - ла...

Хорошо жила. Спокойно, весело. Все её любили, а муж Алек осо - бенно, - звонил ей как только возможно и даже когда - невозмож - но.

Любили Наташу и на даче, и вокруг нее. Любаня привязалась к ней, как к родной. А Сашки дневали и ночевали на даче Чернико - вых. Кололи и пилили дрова, привозили из Москвы продукты и все, что нужно.

Малыш Гарик подрастал, и Наташа, глядя на него, думала, что оба её сына, - этот, которого она видит ежедневно и к которому испытывает нежность, и ТОТ, которого она видела считанные мину - ты, соединились, и у неё появился как бы один сын, в двух ипос - тасях.

Так ей казалось, так она думала, так ей хотелось, чтобы не испытывать порой тягостной тоски по ТОМУ. Какой ОН? Похож ли на

Гарика? Она смотрела на сына, темнокудрого, с восточным разрезом глаз, с родинкой на щеке. "Красавчик будет!" думала она с грустью.