Поскольку отец кивнул ему, Тревис осторожно обошел край ковра и сел на деревянный пол играть со своими солдатиками, полученными в подарок как раз перед тем, как умерла мама. Ему не понравилась миссис Грисхем, но папа, видимо, думал иначе. Он сказал: «Пенелопа, вы, как всегда, прекрасно выглядите!» Папа умеет вести себя с леди, об этом вам скажет любой. Так как никто не смотрел на него, Тревис устроился на углу ковра, чтобы соорудить крепость для своих солдатиков.

— Наш деловой разговор утомит вас, Пенелопа, — сказал папа таким голосом, в котором звучало и уважение, и желание, чтобы она ушла.

— Почему? Вы же знаете, что я всегда интересуюсь вашими делами, Уильям Генри, — сказала миссис Грисхем, — поэтому я здесь.

Она сняла большую шляпу с перьями и положила ее на стол, как будто собиралась пробыть здесь весь день.

— Хорошо, — папа откашлялся. — Я приехал не с лучшими новостями, Хьюг. Для ранчеро это был плохой год. Как вы знаете, стояла сильная жара, а потом началась засуха.

— Уильям, — прервал его мистер Грисхем, — я надеюсь, что вы пришли не для того, чтобы сказать, что не можете внести платежи по вашему кредиту.

Крепость Тревиса была разрушена, он лег на живот и сдвинул ковер локтем. Потом он снова выстроил на полу своих солдатиков в красном. Он представлял, что это мексиканская армия.

— Платежи за этот год, — папа рассмеялся. — Рад, что вы, Хьюг, не потеряли чувства юмора.

Тревис расставил солдатиков в голубом на цветастом ковре. Они были техасцами, а складка ковра — Аламо, фортом, где погиб его дедушка. Тревиса назвали в честь полковника Уильяма Тревиса, который тоже погиб. Погибли все, кроме мексиканцев.

— Мне нужен еще один кредит, — сказал папа.

Мистер Грисхем нахмурился:

— Уилл, вы должны банку много денег!

— Я знаю, Хьюг, но я же сказал, что это был плохой год. Новички разрушили мою новую ограду, чтобы напоить свой скот из моих скважин.

— Я слышал об этом, — кивнул мистер Грисхем.

Отец повернулся в кресле. Он перестал улыбаться.

— На прошлой неделе я выстрелил в Манса Рейнборна. Никогда не думал, что буду стрелять в человека, но эта земля моя, я заплатил на нее.

— Хьюг заплатил за нее, — сказала миссис Грисхем.

Отец опять рассмеялся, но смех звучал невесело. Тревису тоже было невесело. Его мама вообще не любила, когда стреляют.

— Когда вы сможете внести платежи, Уилл? — спросил мистер Грисхем.

— Думаю, что времена изменятся к лучшему. С новым кредитом я думаю выплатить вам все через год или через два.

Тревис установил свои пушки на складке ковра, а половину мексиканских солдатиков на ковре. Он очень хотел, чтобы у них дома тоже был ковер, на нем так удобно играть с солдатиками.

— Я небогатый человек, Уилл, — произнес мистер Грисхем, — я не могу отдать вам мои собственные деньги.

— Я не претендую на это, Хьюг, но вы всегда говорили мне, что дело банка давать кредиты.

— Но только тогда, когда их возвращают, — сказал мистер Грисхем. — Я собираюсь лишить вас кредита.

В комнате повисла тишина. Тревис опять выстроил своих мексиканских солдатиков.

— Вы не можете так поступить, — Отец побледнел, — я же все потеряю!

Тревис встал. Он чувствовал, что происходит нечто ужасное.

— А чего же вы ждали, Уильям Генри? — спросила миссис Грисхем.