Но не слишком ли оно вызывающе? Она нервно пригладила облегающее платье. Оно прекрасно подошло для выхода в Вашингтоне — очень красивое, из бледно-зеленой тафты, вышитое по низу листьями и цветами, с глубоким декольте, открывающем грудь и плечи.

Лицо горело от мысли, что в таком наряде ее увидит мистер Парнелл. Она знала, что такие вечерние платья носят в Форт Ворсе, но носят их взрослые замужние дамы. Тем не менее ей уже двадцать два, не так и мало, и ей так нравится Тревис Парнелл. Она хотела его видеть, она все время думала о нем, чувствуя себя испорченной.

— Готова, дорогая? — улыбающаяся Энни Харт внимательно оглядела старшую дочь. — Ты выглядишь восхитительно, Джесси! Какой у меня прекрасный вкус! — Энни похвалила себя, так как сама выбрала и купила это платье. Мать и дочь дружно рассмеялись и спустились вниз к остальным членам семьи.

— Черт возьми, где ты взяла это платье, Джессика? — отец разозлился, как только увидел ее.

— Я купила его в прошлом году в Вашингтоне, — сказала предостерегающе Энни.

— Не слишком ли большой вырез для юной девушки? — проворчал он.

— Папа, я не юная девушка, мне уже двадцать два года, — запротестовала Джессика. — Я видела в Техасе дам и в более открытых платьях.

— Кого это? — фыркнул отец.

— Ну, — Джессика задумалась, — два года тому назад я обратила внимание на необыкновенно красивую блондинку в Форт Ворсе, в театре. Ее имя миссис Грисхем.

Джессику сильно удивило, что и отец, и мать побледнели, на лице отца, обычно спокойном, появилось злое выражение. Мать взяла его под руку и быстро увела в холл, чтобы встретить первых гостей.

Что могло быть неправильным в отношении миссис Грисхем? Джессика хотела бы знать. Ей говорили, что эта женщина — жена банкира, она выглядела такой респектабельной.

Она танцевала весь вечер. Мистер Парнелл старался, чтобы к ней не подходили другие молодые люди, особенно ее сосед Гэврилл Пикеринг, которого Джессика считала скучным с самого детства. Никто из них не претендовал на два танца с ней, но Пикеринг вмешался в их танец с мистером Парнеллом, который рассказывал ей любопытные вещи о нефтяном бизнесе. Гэврилл по другую сторону говорил о каком-то быке, которого он недавно купил и привез из Кентукки. Что за нудный юноша!

Мистер Парнелл танцевал с ней четыре раза — самое большое количество танцев, которое ее мать позволила для одного партнера, — и сопровождал ее к столу. Она заметила любопытную вещь — мистер Парнелл совсем мало говорил о своем детстве. Ведь Джессика рассказала ему о своем детстве абсолютно все, даже о том, как Франни засунула змею в церковную кружку для пожертвований, чем довела миссис Артемис Калп до обморока, хотя это была очень маленькая змейка; о том, как ее братья хлороформировали скунса и оставили его в большой гостиной; о том, какое чувство ревности она испытала, когда папа отправил ее в школу в Вашингтоне, а ее место между Недом и Дэвидом заняла Франни.

— Все они прекрасные наездники, — вздохнула Джессика, — все, кроме меня.

Но когда она спросила о его детстве, он отрывисто бросил:

— Моя мать умерла, когда мне было пять лет, а отец умер, когда мне было восемь.

— А потом вы стали жить у своего хозяина? — спросила она, горя желанием знать мельчайшие подробности его жизни.

— Нет, — сказал он, — Джой Рей подобрал меня на улице четыре года спустя.