— Может, ты объяснишь, что это ты делала сегодня вечером? — спросил Оливер, как только последний гость покинул гостиную.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, отец, — холодно сказала Пенелопа. Как заметила Джессика, она три или четыре раза выскальзывала незаметно, чтобы принять свое лекарство, и теперь была очень возбуждена. — Я сама хотела бы знать, что ты делал. Ты, определенно, испортил мой вечер.

— Ты ведешь себя как женщина, стремящаяся выдать дочь замуж, — сказал Оливер. — Но твоя дочка уже замужем.

— Это легко изменить. Тревис Парнелл ее недостоин.

— Их соединил Бог, и человек не может их разлучить.

— Ах, отец, не цитируй мне Библию.

— Ты собираешься развестись с мужем, Джессика? — спросил Оливер.

— Нет, сэр, — ответила она. Джессика собиралась всю оставшуюся жизнь прожить одна. Она бы и жила одна, если бы не появился Тревис. А теперь… теперь она будет одна и… несчастна.

— Я рад это слышать. По крайней мере, надо вести себя достойно и выполнять клятвы, данные перед Богом. — Он кивнул Джессике и неприязненно глянул на дочь.

— Джессика изменит свое решение, — заверила его Пенелопа.

— Джессика переедет жить ко мне, — заявил Оливер. — Собирай вещи, девочка, ты переедешь сегодня.

— Она останется, — со злостью крикнула Пенелопа.

— Я старый человек. За мной нужно присматривать. — Оливер хитро глянул на дочь. — Или Джессика переедет ко мне и выполнит свой долг, или я перееду к тебе, Пенелопа.

С таким выбором можно было не сомневаться в решении матери.

— А ты, девочка, — обратился Оливер к Лулу, которая пришла забрать чашки, — позови сюда Булла, он поможет мисс Джессике. Она переезжает.

Жизнь в доме дедушки принесла Джессике покой и удовлетворение. Теперь ее мысли о Тревисе были чаще приятными. Она часто вспоминала их счастливые дни вместе и удивлялась, как он мог быть таким веселым и так радовать ее, когда у самого на душе было грустно и тоскливо. Ладно, у нее было целых четыре месяца необыкновенного счастья. Возможно, временное проживание в раю лучше, чем вообще не попасть в рай.

Что же касается дедушки, он был очень интересным собеседником. Чаще он говорил о бизнесе, иногда о жене, которая умерла много лет тому назад и которую он сильно любил. Он никогда не говорил о Пенелопе, и Джессике казалось это странным. Он должен любить свою дочь, а он, казалось, и не вспоминал о ней.

Время от времени он говорил о святости уз брака, но не критиковал стремления Пенелопы и не давал Джессике никаких советов. Он ни в чем не пытался убедить ее. Он вообще не упоминал Тревиса, а просто повторял, что женатые люди должны принадлежать друг другу.

Таким образом они и жили вместе. Оливер казался вполне довольным ее работой, хотя она начала замечать, что он не нуждается в ее помощи. Его крепкое здоровье и энергия, невзирая на преклонный возраст, вполне соответствовали требованиям обширных интересов его бизнеса. Он просто оказал любезность, взяв ее на службу, и был очень терпеливым учителем. Джессика стала чувствовать себя намного увереннее в жизни, поверила в свой ум и способности успешно работать в той сфере, куда женщины допускались крайне редко и то только в роли зрителей.

Однажды в марте Оливер позвал ее и объявил, что у него плохие новости.