Галка с Диной на два голоса нахваливали работящего Славу, Макс тихонько, себе под нос, нелестно комментировал работу заборостроителя, а Сима, ни к кому не обращаясь, рассказывала, как готовит национальное одесское блюдо «боршть» ее тетя Рива из Конотопа. Она снова чистила картошку. И тут я вспомнила, что все десять кило картошки, которые мы закупили в «Ашане», безвозвратно испорчены растворителем.

— Сим, а где вы картошку берете? — не к месту спросила я, перебив повествование как раз в тот момент, когда очередь дошла до морковки, пережаренной с лучком и приправленной томатной пастой с растертым в ней болгарским перцем.

— Вы себе понимаете, именно растертым, а не… Чито? — прервав повествование, растерянно прищурилась она.

— Картошку, говорю, где покупаете? — повторила я. И пояснила: — Я смотрю, у тебя ее много, каждый день по ведру чистишь…

— Ну так я же каждый день и кушаю, — резонно заметила Сима.

— А покупаешь-то где?

— А там… — махнула она рукой.

Наверное, таким образом я еще долго могла выспрашивать у Симы историю происхождения картошки, но тут мне на выручку пришла Галка.

— Да Василек Со Свалки картошку приносит, — охотно ответила она на мой вопрос. — Ведро за бутылку отдает. Ты Василька-то помнишь?

Да кто же не помнит Василька? Молодого паренька, что круглый год живет на даче, шифруясь от армейского призыва. При этом сидеть без дела Василек не может — постоянно придумывает себе какое-нибудь занятие, которое наверняка подскажет путь к быстрому и легкому обогащению. То засадит все свободное пространство вокруг своего дома грибницами белых и подосиновиков, чтобы потом их морозить и сдавать в элитные супермаркеты, то примется разводить лягушек для ресторанов. Помню, однажды Василек вызвался зимой сторожить наш дачный поселок — мечтал накопить денег и купить корову, чтобы летом продавать молоко дачникам.

Видимо, именно с целью собрать деньги на корову Василек и проехал как-то раз холодным январским днем на грузовике по поселку, вытаскивая из вверенных ему для охраны домов все мало-мальски пригодное для продажи и укладывая в кузов машины.

Приехавший на зимнюю рыбалку дядя Юра нашел разоренные дома и вусмерть пьяного сторожа в доме. Недопроданные остатки добра были свалены в углу его ветхого жилища. Потом жулика били всем поселком, а халабуда его вдруг как бы сама собой загорелась, оставив грезившего о корове мечтателя без крыши над головой. С тех пор участок его зарос бурьяном и чернел сожженным остовом дома, а сам Василек бродил по Заволжску, время от времени прибиваясь к одиноким дамам. А теперь вот, говорят, поселился на местной помойке, заработав себе прозвище Василек Со Свалки.

Последние подробности мне рассказал Вадим, который тоже принимал участие в линчевании нерадивого сторожа.

— Сим, продай нам полведра, я потом отдам, — попросила я и подняла глаза с картошки на Симу.

Жена Макса сидела не двигаясь и остановившимся взглядом смотрела куда-то в область моего подбородка.

— Что, что такое? — заволновалась я.

— Ой! — сказала Сима. — Сдается мне, материнский капитал полез!

После трупа за общим столом для полного счастья нам только не хватало принять на даче роды.

— Это твоя хулиганка мне нервы сделала, вот я безвременно и рожаю, — с упреком сказала беременная жена Макса, не отводя от меня широко распахнутых глаз.

Я почувствовала тяжкую вину за случившееся и стала уговаривать Симу немедленно ехать в поселок.

— Макс, неси документы, карту, полис, паспорт, что там еще положено… — суетилась я, бегая вокруг машины и поудобнее устраивая необъятную женщину на заднем сиденье.