Потом обе подскочили и, толкаясь, устремились на выход. Мне только того и надо было. Вот сейчас они пошарят в карманах своих дружков, и мы наконец-то выясним, который из них Гадованюк. Ведь быть того не может, чтобы оба шатена оказались совершенно непричастными ко всей этой истории.

Первой, потрясая красной книжицей, вернулась Галина.

— Вот! — с порога закричала она, ткнув мне в лицо раскрытый паспорт. — Читай! Смолин Михаил Евгеньевич! А не какой-то там Гадованюк!

Обретя уверенность в своем приятеле, Галка немного успокоилась и теперь потребовала кофе, с нетерпением ожидая Алку и приговаривая:

— Хм, Гадованюк… Фамилия-то какая отвратительная… И ты могла подумать, что мой Мишка — Гадованюк? Да я знать тебя после этого не желаю!

Алла пришла минут через двадцать и тоже предъявила паспорт своего бойфренда. И, странное дело, Толик тоже оказался не Гадованюком. Он оказался Жмурных Анатолием Валентиновичем. Прямо скажем, фамилия тоже не подарок, но не Гадованюк, это точно. Галка, у которой Михаил носил благородную фамилию Смолин, то и дело со скрытым превосходством поглядывала на закручинившуюся Алку. Думаю, девушку печалила возможная перспектива в недалеком будущем переименоваться из Аллы Ивановой в Аллу Жмурных, что, согласитесь, не слишком ласкает слух.

Когда Галка вдоволь натешила свое самолюбие, мы снова уселись за стол и призадумались. Вадим разогрел суп для себя и для детей и, чтобы не мешали обедать, выставил нас думать на улицу. На свежем воздухе, где далеко разносилось каждое сказанное слово, обсуждать все аспекты преступления было не с руки, и мы двинулись к Галине. Ее Михаил удивился нашему приходу, но ничего не сказал.

— Знаете что, сдается мне — это все-таки Толик! — вдруг убежденно заявила Галка. — Он же по батюшке Валентинович? Значит, покойный Кузьмич вполне мог быть его отцом. Может быть, Кузьмич в молодости бросил свою жену с ребенком, мать Толика не перенесла удара и скончалась во цвете лет. Вот Анатолий дождался подходящего момента, через много лет разыскал своего нерадивого папашу и заколол его шампуром…

Но Алка, слушая приятельницу, вдруг страшно возмутилась и истеричным голосом заговорила:

— Мину-уточку! При чем здесь детство Толика? Попрошу не путать вилку с бутылкой! Давайте не будем мешать все в одну кучу. Под стулом убитого нашли паспорт на имя Эдуарда Гадованюка, так? Значит, Кузьмич что-то узнал об этом человеке. Да еще Рина разведала, что Гадованюк состоит в сговоре с неизвестной блондинкой. Только что мы выяснили, что две блондинки отпадают — я и Галка. Остаются еще две — Динка и Янка. Вот девок своих и трясите, а на Толика нечего напраслину возводить…

Я помертвела. Точно, Янка! Как я ее-то выпустила из виду? Красавица с длинными светлыми волосами… Может, она решила закрутить роман с Максом для отвода глаз, а сама где-то здесь этого Гадованюка скрывает и по ночам к нему бегает… Видимо, о том же подумала и Галина. Но только применительно к своей дочери.

— Вот поганка! — пробормотала Галка. — Я ей за Славика задницу-то надеру! Спуталась с каким-то, прости мою душу грешную, Гадованюком, а у нее муж — бриллиант чистой воды! Мишка! — закричала она в сторону второго этажа. — Готовь ремень! Будем Динку пороть… Ну подожди, засранка, ты у меня из лесу-то вернешься…

Мне же в голову неожиданно пришла другая мысль. Если Эдуарда среди наших шатенов нет, значит, это он скрывается в брошенном доме на соседнем участке. Вот что хотите со мной, то и делайте, а все-таки я видела вчера в окне заброшенного дома тень в леопардовом халате с капюшоном на голове… А так как в привидения я не верю, значит, это был человек. И одна из наших девчонок этому человеку помогает…

В общем, надо, не привлекая внимания, сходить в Люськин дом и посмотреть, кто там прячется.