– Из-за этих Хартли?

Бобби, не отвечая на вопрос, пристально посмотрел на нее.

– Что тебе наговорила Бет?

Лейси подумала, прежде чем ответить.

– Она сказала, что Хартли удочерили ее... но тебя не усыновили.

Выражение лица Бобби стало отрешенным. Потом он отвернулся к телевизору и сказал:

– Для моей сестры не существует таких понятий, как «личная жизнь» и «тайна».

– Я думаю, она всего-навсего хотела объяснить натянутость отношений между тобой и Хартли.

– Нет никакой натянутости. Я хорошо себя веду. Я вежлив. Но Бет хочет, чтобы я вел себя так, будто они моя давно пропавшая и вновь обретенная семья. Но, как бы ей ни хотелось, это не так.

– Я понимаю.

Бобби снова посмотрел на нее.

– Правда. И еще я понимаю, что Хартли следовало расстрелять за то, что они вернули тебя в приют.

Он опять уставился в телевизор, и было видно, как у него задвигались желваки. Но Лейси еще не закончила:

– Их следовало расстрелять за то, что они разъединили вас.

Лейси чувствовала, с каким трудом Бобби сдерживает свои эмоции. Он целую вечность сидел, глядя в пустоту, пока не повернулся к экрану, где капитан фон Трапп со своей семьей принимал участие в музыкальном фестивале.

Бобби не отводил взгляда от экрана, и Лейси уже подумала было, что он смотрит фильм, когда он снова заговорил:

– В тот день, когда Хартли приехали, чтобы увезти нас к себе, мы с Бет бежали наперегонки к их машине. Фургон с деревянными боковыми панелями. Я был так взволнован. Когда мы приехали в их дом, первое, что они сделали, так это показали нам сказочную комнату Бет. Вся бело-розовая, как раз для девочки. Я не мог дождаться, когда покажут мою.

Лейси непроизвольно протянула через подушки руку и сплела свои пальцы с его. Бобби закрыл глаза и обнял ее одной рукой.

– Но моя комната была заставлена громоздкой темной мебелью, к которой я, как мне было сказано, должен был относиться очень бережно. – Он горько рассмеялся. – Я, помнится, сразу все понял. Они хотели Бет, не меня. Позже я догадался, что сестры из приюта убедили их хотя бы попробовать.

– О, Бобби!

Он отдернул руку.

– Мне было все равно, – сказал он, пожав плечами. – Сестры приняли меня назад, и все пошло по-прежнему. С годами я обрел друзей. Так что было не так уж плохо.

– Потому что ты нашел для себя футбол.

При одном лишь упоминании о футболе у Бобби загорелись глаза.

– Да, я нашел для себя футбол.

– И он стал твоей семьей. Игроки, тренеры.

А поскольку он был так талантлив, болельщики его подбадривали, льстили ему, то есть от них он получал то, что обычно дают детям родители.

Теперь все сходилось, и Лейси поняла это с удивительной ясностью. Ей с трудом удалось удержаться от слез сочувствия к этому доброму человеку, который прятал свою чувствительность за бравадой.

– Потому-то ты и хочешь вернуться в «Лоун старз», – сказала Лейси. – Соскучился по своей семье.

Это задело Бобби, и он насупился.

– Я хочу вернуться в Даллас, потому что нужен команде. Кончай заниматься психоанализом и досматривай свой слащавый мюзикл.

Лейси хотела было высказать сомнение по поводу причины его возвращения в команду, но передумала. Она была не из тех, кто допытывается у людей об их прошлом. Лейси села поудобнее и досмотрела фильм до конца. Когда по экрану поползли титры, она посмотрела на Бобби и обнаружила, что он крепко спит.

Робин наконец закончила свой телефонный разговор и легла спать. Тогда Лейси выключила телевизор, и в квартире наступила тишина.