Лейси подошла и, встав рядом с Бет, проследила за ее взглядом. Бобби, высокий и сильный, стоял посреди увядшего зимнего газона и перебрасывался мягким детским мячом с маленьким сыном Бет.

Бет вздохнула:

– Ему так больно.

– Твоему сыну? – растерянно спросила Лейси.

– Нет-нет. Не моему сыну. Я делаю все, чтобы этого не было. Я не хочу, чтобы маленький Джейсон страдал так же, как Бобби.

Лейси сначала не решалась, но потом все же сказала:

– Я знаю, что это не мое дело, но я думала, что вы с Бобби были лишены родителей.

– Да.

Теперь уже Лейси должна была докопаться до истины.

– Но та пожилая чета, Найджел и Ханна? Они назвались твоими родителями.

– Так и есть.

– Извини за тупость, но мне что-то все же непонятно. Я думала, что вы с Бобби брат и сестра.

– Это так – Бет сглотнула комок. – Но Хартли удочерили меня.

Лейси начинала кое-что понимать.

– И?..

– А Бобби не усыновили.

Лейси откинула назад голову.

– Сначала они забрали к себе домой нас обоих, – продолжила Бет свой грустный рассказ, – но Бобби вел себя просто как безумный. Он верил, что наша мама вернется. Поэтому он сражался. Если бы ты только видела тогда его, пятилетнего, полного яростного упорства. Он перестал есть. Не разговаривал. Через месяц Хартли сдались. – Бет осеклась и поставила свой бокал. – Я помню тот день, когда они отвозили его назад в приют «Сестры таинства» и он с упрямым видом стоял у выхода, зажав в руке свой маленький чемоданчик. Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Пойдем, Бу. Пора идти».

Бет повернулась к Лейси, как собравшаяся исповедоваться грешница, ее лицо было искажено отчаянием.

– Я сказала «нет». – Она закрыла глаза. – Я была ребенком. – Последовал глубокий вздох. – И не хотела отказываться от своей красивой розовой спальни. – Бет поспешно смахнула набежавшую слезу.

Лейси хотела утешить Бет, ставшую ей настоящей подругой. Однако что-то удержало ее.

Бет ожесточенно прикусила губу.

– Больше года Бобби ходил из приюта в попечительский совет по охране воспитанников. Единственной уступкой по признанию нас братом и сестрой было то, что нам позволили учиться в одной школе. – Она подняла голову, в ее синих глазах плескалась боль. – Я видела его по будням. – Бет снова повернулась к окну, выходящему во двор, где Бобби играл в мяч с ее сыном. – Иногда я думаю, что, возможно, видеть меня в школе для него было даже хуже. У меня было все, что угодно. Та дурацкая розовая спальня. Одежда, игрушки, поездки. А у него ничего не было. Ни любви, кроме той, что могла дать ему я. Ни объятий. – Она обняла себя руками. – После того как наша мать оставила нас, никто не ласкал Бобби, никто не поддерживал. До сих пор Бобби никого не подпускает близко к себе.

– А что же все те женщины, с которыми он встречался?

– Ничего не значащий секс с длинной чередой женщин не затрагивает его сердца. Но помяни мое слово, он оттолкнет любую женщину, которая приблизится настолько, что затронет его чувства.

Лейси мысленно окинула взглядом время, проведенное ею в Эль-Пасо, и сразу вспомнила момент, когда Бобби не позволил своим чувствам взять верх над ним. Он доставил удовольствие ей, но отказал в этом себе. А она все гадала почему.

– Единственная уступка, на которую он идет ради меня, – тихо сказал Бет, – это позволяет сцепить пальцы или слегка обнять его после долгого отсутствия, да и то если я захвачу его врасплох.

– Это объясняет, почему у него такие натянутые отношения с Хартли.