Лейси засмеялась, представив себе этот наряд. Отсмеявшись, она сделала глубокий вдох.

– Я никогда не была на балу. – Она произнесла эти слова и сама почувствовала, как тоскливо они прозвучали.

– А тебе так хотелось, – отметил Бобби.

– Да! – воскликнула она, будто признавалась в ужасном грехе. – Я хотела пойти на бал... – Лейси уклонилась вперед, облокотившись на стол. – Я хотела участвовать в ночных девичниках с подругами. Ставить подписи на школьных фотографиях в конце года. Быть на торжественной церемонии выпуска. Я всего этого хотела. Но почему-то больше всего я жалела о том, что не была на балу – на этом идиллическом вечере, когда все кажется возможным. Глупо, правда?

Бобби оттолкнулся от своего стола, встал, подошел к ней и присел на край ее стола. У Лейси сразу появилось ощущение, будто он находится со всех сторон от нее, этот бесподобный самец, который всегда действовал на нее так, что она забывала обо всем, испытывая лишь безудержное желание отдаться во власть его силы.

– Это не так уж здорово, – мягко сказал он. – Мне не понравился мой бал.

– Но ты все-таки был на нем.

– Да, был. И мне жаль, что тебе ни разу не удалось побывать на балу. – Бобби помедлил, черты его лица заострились. – Но не разбивай мечту Робин о Зимнем бале, создавая проблему из-за платья лишь потому, что ты никак не можешь смириться с тем, что она пойдет на этот вечер. – Он стиснул ее ладони. – Или из-за того, что, возможно – всего лишь возможно, – ты ей немного завидуешь.

Лейси отпрянула от него, почувствовав себя оскорбленной.

– Я не завидую своей дочери. Я только хочу, чтобы все было как можно лучше. А неприличное платье – это совсем не лучший выход.

Бобби неопределенно пожал плечами:

– Может быть, ты и не завидуешь. Но поскольку я часто вижу вас с Робин вместе, это заставило меня заглянуть в далекое прошлое и посмотреть на себя со стороны. Я вижу себя и Бет. Бет как маленькую принцессу. Себя как мальчишку, которому пришлось бороться, чтобы выжить. Ей все давали. Мне же приходилось все выцарапывать. И, как бы я ни любил ее, мне тоже хотелось иметь такие вещи, как у Бет. Я хотел иметь игрушки, хорошую одежду. Собственную комнату. В шестнадцать лет – машину. И я вовсе не хотел биться за место в жизни, пытаясь прорваться.

Лейси очень переживала за этого маленького мальчика, но, когда она протянула к Бобби руку, тот резко отодвинулся и посмотрел ей в глаза.

– Я завидовал Бет. Ты и Робин, мое колено, День благодарения... – Бобби дернул себя за волосы, нервно подыскивая нужные слова. – Мне тридцать пять лет, а я проснулся в твоей квартире с воплем, будто мне все еще пять, и мне хочется жить иначе, и будто я ненавижу Бет за то, что у нее другая жизнь. Много лет я не позволял себе проявить нормальные человеческие чувства к людям, которые пытались мне помочь. Только сейчас я понял это. Поэтому я наделал в жизни много ошибок. Не делай таких же ошибок, Лейси.

У нее громко стучало сердце, ладони были влажными. Лейси ни на секунду не хотела верить, что его слова могут быть как-то связаны с ней. Бобби не прав. У них с Робин все по-другому.

Покрасневшая и возмущенная, Лейси резко поднялась из-за стола, стул отлетел назад и с грохотом врезался в металлический шкаф.

– Не сравнивай свою жизнь в приюте с моими отношениями с дочерью. Я не завидую ей, – холодно сказала она. – В данном случае речь идет только о платье и бале.

– Дело далеко не только в этом, и ты прекрасно это знаешь. Купи ей платье и сделай вид, что восхищаешься ею. Позволь ей пойти и запомнить навсегда этот вечер. Робин заслуживает это так же, как заслуживала и ты.