Она закрыла глаза и медленно вздохнула:

– Несколько минут.

Из груди Бобби вырвался глухой стон, он потянул Лейси к себе. Но она вывернулась и отскочила в сторону.

– Хочешь, поиграем во что-нибудь? В карты? – Она вспомнила, что не знает ни одной взрослой картонной игры. – В «дурака» или «пьяницу», – предложила она.

Бобби мрачно рассмеялся, при этом глаза его сверкали синим льдом.

– Ты не знаешь эти игры? – спросила она. – Тогда шарады. Шарады – это весело. Или мы могли бы спеть. Пение поднимает настроение.

Лейси затянула песню, которую в день рождения обычно поют дети. Бобби опустил голову.

– Это не вызывает у тебя энтузиазма?

Он посмотрел на нее как на ненормальную.

– Нет смысла будить всех собак в округе. – Бобби приблизился к ней еще на шаг.

Лейси отступила.

– Робин всегда хотела иметь собаку.

– Меня не интересуют игры и песни, – сказал он, сжимая плечи Лейси.

Лейси инстинктивно подняла руки и уперлась ладонями в его обнаженную грудь. Его кожа была одновременно горячей и холодной, словно заряженный электрическим током мрамор, и к ее смятению примешалось медленно разгоравшееся желание.

– Чего же ты хочешь? – пришлось ей спросить.

– Трогать тебя, чувствовать тебя в своих объятиях, знать, что сегодня, хотя бы сегодня, я не сижу один и не думаю о колене, о футболе и...

Бобби оборвал фразу, но Лейси поняла, что он хотел сказать.

– О днях рождения из прошлого со шляпами из цветной бумаги?

– Может быть, и так, – хриплым шепотом признался он.

Когда Бобби наклонился к ней и она поняла, что он собирается поцеловать ее, у Лейси вдруг промелькнула мысль: не за этим ли, собственно говоря, она и пришла сюда? Не для того, чтобы, как она пыталась себя убедить, извиниться. И не для того, чтобы совершить правильный поступок. А для того, чтобы ощутить прикосновение его рук. Вкусить наслаждение от слияния их губ.

Стыд опалил ее щеки, но это не помогло, потому что ее руки уже обхватили грудь Бобби и ладонями она ощущала его кожу. Лейси почувствовала, что она наконец-то живет, а не наблюдает со стороны, как проходит жизнь.

Ей хотелось, чтобы Бобби снова трогал ее. Возможно, из-за снега, или из-за позднего часа, или из-за его рассказа о том, как он был маленьким мальчиком, но Лейси нарушила установленные ею самой правила поведения, как будто могла таким образом зачеркнуть и его, и свое прошлое.

Они не отрывали глаз друг от друга, и ее сердце забилось еще громче, когда Бобби подтянул ее ближе к себе. Лейси казалось, что горячий и поразительно чувственный Бобби поглощает ее.

Потом он целовал ее, жадно, страстно, его руки гладили ее спину, потом опустились на бедра, и он прижался к ней своей твердой, бугрившей джинсы плотью.

– Я хочу тебя, – шепнул он ей в ухо. – Хочу, как никакую другую женщину.

Глава 15

Лейси прижалась к Бобби, и он опять поцеловал ее. Она чувствовала, как язык Бобби скользил по ее губам, затем ощутила его легкие покусывания. Бобби бережно обнял, а потом поднял ее, прижав к себе, и Лейси обхватила его плечи. Она, по-видимому, была для него невесомой. Лейси казалось, что внешний мир отдалился куда-то, вообще исчез, а время будто остановилось.

Бобби подхватил ее и понес в спальню. Он не стал укладывать ее в постель, а усадил и поцеловал, обхватив ладонями лицо.

Он целовал Лейси с медленно разгоравшейся страстью, поглаживая ладонями ее тело, губы его скользнули к пульсировавшей на шее жилке. Лейси ахнула, когда он распахнул халат и накрыл ладонями ее груди. Сквозь тонкую ткань рубашки она почувствовала тепло его ладоней.