Привет. Это Анника. Наверное, надо было представиться в первом сообщении.

Голос все еще дрожит, а вдобавок – смущенный вздох. Есть и третье.

Прости меня за все эти сообщения. Я только что поняла, что не оставила тебе свой номер телефона.

Она нервозно тараторит свой номер, а ведь в этом нет необходимости, так как я мог вытащить его из списка входящих.

Так что просто позвони мне, если захочешь встретиться и выпить кофе. Ладно, пока.

Я представляю себе, как она измученно падает в кресло после этих сообщений, я ведь знаю, как это для нее трудно.

Тот факт, что Анника все-таки это сделала, о многом говорит.

– Привет, – говорю я, садясь рядом с ним, ослабляю галстук и жестом прошу бармена принести мне то же самое.

Нейт указывает на окно бутылкой.

– Я тебя видел. Лучше отключи телефон, если хочешь спокойно насладиться пивом.

Мы с Нейтом работаем в разных фирмах, но лозунг у обеих компаний один и тот же: «Уйма работы и никакого веселья приносят нашей компании кучу денег».

– Это не по работе. Голосовое сообщение от старой подруги, с которой я столкнулся на днях. Она сказала, что позвонит. Я сомневался.

– Сколько времени прошло?

– Мне было двадцать два, когда я видел ее в последний раз. А если бы я знал, что… есть вероятность, что я еще десять лет ее не увижу, наверно, повел бы себя иначе.

– И как она выглядит?

Бармен ставит передо мной пиво, и я делаю большой глоток.

– Годы были очень добры к ней, – замечаю я, ставя бутылку обратно на стойку.

– Так это было серьезно или просто интрижка?

– Для меня – серьезно.

Я пытаюсь убедить себя, что и для Анники тоже все было серьезно, но иногда задумываюсь: а не лгу ли я себе.

– Думаешь, она хочет все вернуть?

– Я понятия не имею, чего она хочет.

Отчасти это так. Я даже не знаю, свободна ли Анника. Сомневаюсь, что она замужем, потому что на пальце не было кольца, но это не значит, что у нее нет отношений.

– Все еще по ней сохнешь?

Время от времени, особенно сразу после нашего с Лиз расставания, когда я лежал в постели один и не мог заснуть, я думал об Аннике.

– Это было очень давно.

– Я знаю парня, который так и не смог забыть девушку, бросившую его в восьмом классе.

– Возможно, это не единственная его проблема.

Хотя действительно прошло очень много времени, иногда мне кажется, что это было вчера. Я с трудом помню имена девушек, которые были до нее, а после нее была только Лиз. Но я могу с невероятной ясностью вспомнить почти все, что произошло за то время, что я провел с Анникой.

Наверное, потому, что никто никогда не любил меня так сильно и беззаветно, как она.

Я смотрю на Нейта.

– Ты когда-нибудь влюблялся в девушку, которая была иной? Не просто отличалась от любой девушки, с которыми ты встречался раньше, а от большинства людей вообще?

Нейт делает знак бармену принести еще пива.

– Маршировала под бой другого барабана, да?

– В такт вообще другому оркестру. Тому, о котором ты никогда не слышал и уж никак не ожидал, что он тебе понравится.

Когда Анника раздражала меня или расстраивала, а это случалось довольно часто, я говорил себе, что есть много других девушек, с которыми не так трудно. Но через двадцать четыре часа я уже стучал в ее дверь. Я скучал по ее лицу, по улыбке, по всему, что делало ее иной.

– Она, должно быть, была горячей штучкой, потому что такие вещи никогда не срабатывают, если девушка просто средненькая.

Когда самолет Джона Кеннеди-младшего рухнул в Атлантику за несколько месяцев до того, как Лиз сдалась и вернулась в Нью-Йорк без меня, его фотография (вместе с фотографиями жены и невестки) несколько дней то и дело мелькала в телевизоре.