Майк сдернул трубку с аппарата и прижал ее к уху.

— Гудок, по крайней мере, есть, — по-прежнему натянуто произнес Майк. Он набрал номер и стал ждать ответа. — Я хочу сообщить о неисправности… Минуточку… — Мужчина протянул трубку Тарин. — Они спрашивают номер вашего телефона и адрес.

Пока девушка диктовала необходимые сведения, Майк подошел к огромному холодильнику и извлек из него бутылку лимонада. Тарин удивилась, что не пива. Видимо, он всерьез собрался провожать ее домой на автомобиле и поэтому избегает алкоголя.

Тарин закончила телефонный разговор и повесила трубку. Майк вопросительно поднял бровь.

— Они уже знают. Очевидно, кто-то добрался до телефона раньше нас, — пояснила Тарин. — Все фермы на нашем берегу остались без связи. Ливень подмыл берег, и подземные коммуникации местами нарушены. Техники установили причину неисправности, ремонтом они займутся позже. Так что можно возвращаться домой, — добавила Тарин.

— Не хотите сначала выпить лимонада? Или, чего-нибудь еще? — Он налил лимонад в один стакан и наклонил бутылку над другим.

— Нет, благодарю. Мне пора…

— Я уже иду. — Майк осушил полный стакан за несколько глотков. — Вы были так добры, что отвезли меня домой. Должен же я вас как-то отблагодарить. У меня не очень большие возможности, так хотя бы провожу вас обратно. Чтобы застраховать от неприятностей в пути.

— Но я вполне способна вернуться целой и невредимой без посторонней помощи, — возразила Тарин. В приступе старомодной храбрости она готова была противостоять любым превратностям судьбы. Редкая способность для городской девушки в таком возрасте.

А может, Майк не хочет оказаться в долгу у Конвеев и стремится побыстрее расплатиться?

Майк О'Мелли не из тех людей, что будут расточать любезности направо и налево. Тем более в адрес наследницы Конвея.

— Если вы потеряете дорогу или сломается ваш «лендкрузер», а вокруг ни одной живой души? — продолжал упорствовать О'Мелли. Бархатистые нотки исчезли из его голоса, теперь он скорее напоминал скрежет металла. — Подумайте, что я почувствую, узнав об этом. Ведь именно я позволил вам в такую паршивую погоду покинуть дом. Сейчас уже темно, дорога вдвойне опаснее, чем днем.

Тарин потупилась. Он сказал: «Подумайте, что я почувствую». И ни слова о том, что он расстроится или встревожится. Он всего-навсего сообщил, что обвинит себя, если с ней в дороге произойдет беда. Или Майк боится, что кто-нибудь возложит на него ответственность за неприятное происшествие? Вообще-то ее отец, Хью Конвей, вполне способен на такое.

Да нет, смешно предположить, что кто-то может испугать Майка О'Мелли. Кажется, он вообще не знает, что такое страх, не говоря уже о страхе перед презренным Хью Конвеем. Майк слишком самостоятелен и самоуверен, чтобы гнуть шею перед сильными мира сего.

Впрочем, неважно, какие побуждения им двигают. Главное, что это не интерес к ней.

— Если вам так хочется, можете ехать, — нелюбезно бросила Тарин.

Майк коротко кивнул и вышел из комнаты. Тарин проследовала за ним, чувствуя стыд за свою черную неблагодарность. Ведь он заботился о ее безопасности. И девушка заговорила более приветливо:

— У вас очень уютная кухня. Чистая, опрятная. Редкость для дома, где хозяйничают одни мужчины. Чья это заслуга? Ваша, вашего отца или Смаджа?

Тарин спрашивала с умыслом: надо было выяснить, вернулся Майк навсегда или только заехал навестить отца? Не могла же она спросить об этом прямо! Чтобы сосед подумал…

Подумал что? Тарин сглотнула. Что ее волнует, будет Майк жить рядом или уедет.