Но она почти хотела, чтобы ее постигла неудача. Но пусть не она сама будет виновата в этой неудаче.

№ 2884.

На душе у Вин было так же пасмурно и холодно, как и на улице, когда она в нерешительности остановилась перед обширным пространством зеркальных стекол, превращавших магазин Питера Рольса в хрустальный дворец. Покупатели еще не впускались в магазин и в витринах были только кра­сивые восковые лэди и восковые мужчины, у которых был такой вид, точно они ни на минуту не прекращают своего дела жизни с тех пор, как приставлены к нему.

Но зато у них очаровательное дело жизни. Винифред по­завидовала им. В самом деле, их назначение было заставлять всех приходящих мужчин, женщин и детей останавливаться, войти в магазин и купить что-нибудь, чтобы сделать реаль­ную жизнь насколько возможно похожей на жизнь в витри­нах. Все прекраснейшие вещи, которые имеются в живом внешнем мире, можно было легко и с удобством найти на витринах. И красивым женщинам и их кавалерам не прихо­дилось рыскать из одного конца света в другой, чтобы найти себе разнообразные удовольствия.

В одной из зеркальных витрин красивые девушки наря­жались на бал своими горничными. Некоторые были почти совсем готовы. Складки роскошных платьев расправлялись на их плечах очаровательными французскими субретками в маленьких кружевных шапочках. Другие изящные создания, более ленивые, все еще стояли в тонких юбках «пренсесс» и в длинных шелковых корсетах, охватывающих их талии. Фоном для этих особ служили действительный туалетный столик, кровать с кружевным балдахином и бледно-го­лубые занавеси.

В комнате в стиле Людовика XVI, несколько восхити­тельных восковых девушек и такое же количество восковых молодых людей, с чрезвычайно широкими плечами, танцовали декоративное танго. А в соседнем отделении четверо молодых людей, в соответствующих костюмах, играли в тен­нис. Трудно представить себе, но только перегородка отде­ляла эту летнюю сцену от спорта в альпийских горах. Тут катались на лыжах, ездили на санках и перебрасывались снежками; за следующей дверью был скэтинг-ринг на зер­кальной поверхности.

Немного далее находилась молодая восковая мать, на вид не более 18 лет, окруженная в детской огромным количе­ством восковых детей, начиная с грудного и кончая двенадцатилетним. Здесь находилась также бабушка и нянька и несколько игрушечных собак и кошек. В другой комнате стояла рождественская елка, а дальше находились школь­ники, сидящие за своими партами.

Но лучше всего были автомобильные гонки, или зооло­гический сад с медведями, ослами и змеями, развлекающи­мися среди деревьев и цветов.

Вин раньше не раз заглядывала в эти окна, нервно про­ходя мимо них, но теперь она замедляла свои шаги, стараясь проникнуться восковым миром этой роскошной страны праздности. Она медленно обходила кругом большое четы­рехугольное здание, три стороны которого были зеркальные, а четвертая примыкала к огромному открытому входу, через который стремились люди с пакетами, нагружавшимися на грузовые автомобили. Девушке пришла в голову мысль, что это было кладбище для жизни за витриной.

Это хождение вокруг, сопровождаемое наблюдением и за­глядыванием в себя, могло на короткое время отдалить тя­желую минуту, но настал момент, когда Вин должна была или присоединиться к множеству людей, непрерывно входя­щих в незаметную боковую дверь, или возвратиться домой, отказавшись от своего намерения.

«Ну, конечно, я никогда не увижу здесь Питера Рольса или его сестру»,— сказала она себе в двадцатый раз и во­шла в дверь, вслед за высоким молодым человеком, в то время, как какая-то девушка позади нее тесно прижалась к ней, как сардинка к сардинке в коробке.

— Идите, идите, за этой эффектной особой в темном, — пробормотал какой-то голос.