Еще задолго до половины одиннадцатого женщины, же­лавшие приобрести блузки и прочитавшие газетные объявления о двухчасовой распродаже со скидкой, начали справляться, где она происходит. Торпу непрерывно приходи­лось указывать им дорогу и, наблюдая за ними, он слышал их замечания.

Живой ум американских женщин сразу схватил идею, которая лежала в основе драпировок. «Это похоже на то, что носят русские балерины», — сказала одна.

Ровно в 10 с половиной часов ожидавшие женщины на­бросились на блузки. Нервы Вин на минуту упали перед предстоящей жаркой схваткой, но она вспомнила слова мисс Кирк: «Вы из тех, кто побеждает» и совет заведующего этажом: «Держите голову выше и все обойдется». Она не должна быть трусихой, она не должна пасть от первого вы­стрела.

Она сознавала, что ей нечего ожидать помощи от мисс Штейн и ее пяти помощниц, которые действовали по при­меру последней. Ее выдумка оказалась приемлемой, но ей было дано понять, что она не должна рассчитывать извлечь пользу из своей инициативы. На один — два вопроса, которые она пыталась задавать, она получала ответ: «Боже, не при­ставайте ко мне», «если бы только вы могли видеть, какие у вас глаза», или «здесь не учебная комната!».

Она утешала себя тем, что, может быть, девушки не всегда таковы. Сегодня они в состоянии отчаяния, и в этом нет ничего удивительного. Она не должна обращать внимания на их резкости. Вряд ли они отдают себе отчет в том, что говорят. Чековая книжка казалась теперь более страш­ной, чем она была на аспидной доске, и она завидовала дру­гим за их быстрый, почти механический, способ произво­дить сложение и вычитание. Неужели всегда будет так? А между тем правильная запись в чековой книжке — это самое главное.

Ее спасло то, что одной девушке понадобилось вскоре придать надлежащую форму блузам, шарфам и бантам, ко­торые еще не были приколоты. Как раз в то время, как голова ее начала кружиться от сложности вычитаний, ко­торые приходилось производить наспех в сутолоке, мисс Штейн приказала ей переменить работу.

Теперь она стала спокойнее, так как оказалась в своей стихии, подбирая цвета и драпируя блузки шарфами, соот­ветственно «стилю» покупательниц. Мисс Штейн завидовала ее вкусу, но использовала ее в интересах дела.

Так или иначе, Вин заполнила целую чековую книжку, заключавшую в себе 50 ордеров и ее собственную судьбу. У нее не было времени, чтобы почувствовать, до чего она устала, когда, наконец, в половине первого распродажа за­кончилась. Но и теперь одно событие отвлекло ее от себя па некоторое время.

Рядом с мистером Торпом шел высокий человек 33—34 лет с каштановыми волосами и рыжими усами, с приятно улыбающимся цветущим лицом и с возбужденными голубыми глазами. Что-то детски упрямое было в нем. Она, может быть, не обратила бы на него внимания, если бы румянец, внезапно появившийся на лице мисс Штейн, не подсказал ей, что это был «он». Вин сразу поняла, что это и был тот мужчина, о котором шла речь. Теперь надо было отыскать женщину. Ее не пришлось долго искать.

Оба заведующих не остановились у отделения распро­дажи, но человек с рыжими усами замедлил шаги, чтобы бросить полный живого интереса взгляд на опустошенные прилавки и на покупательниц, которые, в виду окончания распродажи, стояли в раздумьи, покупать ли «Павлову» по ее сразу повысившейся цене. Затем оба они прошли вперед, снова остановившись, чтобы взглянуть на опустевшее отде­ление.