– Но ведь это полная чушь! – воскликнула Серена и даже рассмеялась абсурдности этого заявления. – Сказать, что Шелби хочет продать Шансон-дю-Терр, – это примерно то же самое, что заявить, будто Скарлетт О’Хара хочет пустить с молотка свою любимую Тару. Вы просто не знаете мою сестру! Этого никогда не произойдет. Слышите, никогда!

Серена еще несколько минут продолжала усмехаться и качать головой, стараясь не обращать внимания на ту пугающую уверенность, что читалась в глазах Лаки. Своим взглядом он словно давал ей понять, что знает такие вещи, о существовании которых она даже не догадывается. Какая-то часть ее «я» с порога отметала такую возможность, другая – неожиданно прониклась дурными предчувствиями.

Впрочем, спорить на эту тему времени у нее не нашлось, потому что в следующий миг, стоило им обогнуть поворот протоки, как в тишине болот грохнул оглушительный выстрел. Кто-то стрелял в их пирогу.

На берегу, широко расставив ноги, стоял ее дед Гиффорд, сжимая в больших руках ружье, из ствола которого все еще курился дымок. Гифф был высок, подтянут и выглядел на десяток лет моложе своего возраста, который выдавала лишь белая, как снег, седая шевелюра. Как ни старался он зачесывать эту пышную гриву назад, непослушная прядь щегольским чубом всегда спадала на лоб. Широкий в плечах, мускулистый и поджарый, он, похоже, все еще способен завалить медведя. Выражение лица у него было свирепое – кустистые белые брови нахмурены, квадратный волевой подбородок выпячен вперед, как будто бросая вызов всему миру. Нос крупный и мясистый и вечно красный от постоянного пребывания под жгучим южным солнцем.

– Черт тебя побери, Лаки! – проревел он гулким баритоном, по громкости не уступавшим грохоту выстрела. – Я чуть было не принял тебя за этого ублюдка Берка!

– Это всего лишь я, – отозвался Лаки, и, отталкиваясь шестом, направил лодку к берегу с таким видом, как будто только грянувший выстрел нисколько его не смутил. – Пожалуй, ты меня все равно пристрелишь, когда увидишь, кого я тебе привез.

Серена встала с колен и, гордо расправив плечи, смерила Лаки колючим взглядом, после чего снова посмотрела на деда. Затем одной рукой убрала с лица растрепавшиеся волосы, а второй, чтобы не упасть, ухватилась за борт пироги. Стоило ей посмотреть на деда, как ее тотчас охватили противоречивые чувства. С одной стороны, она была благодарна ему – в конце концов, их с сестрой вырастил именно он. Но стрелять из дробовика по людям? Грохот выстрела все еще не стих в ее ушах, и адреналин взял верх над родственными чувствами. Возмущению ее не было предела.

Пирога приблизилась к побитому непогодой деревянному настилу на покосившихся сваях. Серена не стала дожидаться, когда лодка окончательно остановится, и выпрыгнула на дощатый причал. В спешке она сделала это крайне неуклюже и, чтобы не упасть, была вынуждена вцепиться в шаткие перила. Пирога тотчас подалась назад. Серена поскользнулась и больно ударилась о доски лодыжкой. К счастью, ей удалось сохранить равновесие и не свалиться в бурую прибрежную воду. Впрочем, без мелких неприятностей все равно не обошлось: она перепачкала безупречный до этого в своей белизне низ брюк, а также до крови ободрала ногу. Волосы, как назло, растрепались и непокорной волной упали на плечи. Прихрамывая, Серена тем не менее решительно зашагала к берегу.

– Черт тебя побери, Гиффорд, ты что, совсем спятил? Ты головой думаешь или задницей?

– О господи! Где ты, чертовка, набралась таких выражений?

– У тебя, у кого же еще! – парировала Серена. Она встала перед дедом, руки в боки, глядя на него с таким вызовом, на какой только была способна в эти минуты.

– Вот же дьявольщина! – пробормотал Гиффорд. – С этой чертовкой ни за что не сладить.