– Вы не посмеете напечатать это, Гарольд! – сказал я. – Ваши юристы, должно быть…

– А вас никто не спрашивает!

– Сколько вы собираетесь заплатить Крису, если он это подпишет? – спросил Рой.

– О, пока мы это не обсуждали! По его словам, он рад возможности выговориться таким образом!

– Дайте-ка! – протянул Рой руку.

Но, заметив, что рука дрожит, немедленно опустил ее на скатерть.

Гарольд передал ему рукопись:

– Разумеется, вам стоит над этим поразмыслить! У меня в редакции копий достаточно. Но, предупреждаю, время не ждет. В данный момент я серьезен как никогда. Всего хорошего!

– Какое коварство! – заметил я Рою, когда мы вышли на улицу.

– Да, признаться, я тоже сражен.

– Нет, я в юридическом смысле! Он просто блефует. Он не посмеет нанести вам подобный удар!

– Уже нанес.

Я удержался от заверений, что это можно пережить. Но переживет ли Рой, если такая статья действительно будет напечатана, вот в чем вопрос. Очередной вопрос – действительно ли Гарольд ее напечатает, как угрожает. В пользу этого говорило одно важное обстоятельство: непосредственный владелец газеты, некий старый и больной лорд, вот уже пять лет как жил на Мальте и последние года два, если верить Коутсу, предпочитал «Таймс» в качестве ежедневной газеты. Гарольд же, по моему мнению, принадлежал к той весьма немногочисленной группе людей, которые по своим убеждениям и темпераменту готовы без всякого колебания пойти на любой скандал, огласку, крушение личных планов и перспектив, что неизбежно, или возможно, или естественно могло последовать за обещанной им публикацией. Собственно, в данный момент я не мог припомнить не единого человека подобного склада, кроме Роя.

Подходя к площади, Рой бросил взгляд налево, вгляделся попристальней и вдруг издал душераздирающий вопль, как герой фильма, пронзенный навылет копьем. Хрупкая фигурка Гарольда в ладно сидевшем желтовато-коричневом твидовом костюме двигалась через улицу по направлению к нам. Мы прибавили шагу.

– Почему этот кусок дерьма нас преследует?

– Да нет, не преследует, – сказал я. – Просто, видно, где-нибудь рядом припарковался.

– Если я не уступлю, у него не будет оснований напечатать это!

– Почему? Будут – месть!

– Вы ведь только что сказали, он блефует!

– С тех пор я уже успел передумать. Газетчики, если только они не боятся потерять престиж, не прочь опубликовать пасквиль. А в данном случае это увеличит рост подписчиков. Вы только представьте, какие факты всплывут, если дело дойдет до суда! Предположим, вы выиграете процесс, положите себе в карман, скажем, двадцать тысяч фунтов, но к чему вам они, если во всем остальном вы жестоко пожалеете о том, что предали дело огласке! Это Гарольд прекрасно понимает. Возможно, он как раз и надеется, что вы предъявите иск.

– Мальчишка столько наговорил! О боже! Послушайте, старина, вы не подскочите со мной в «Крэгг»? Хочу еще бренди. Можете просто посидеть, пока я буду пить.

– Ну конечно!

На тротуаре рядом с автомобилем Роя стоял полицейский. Приглядевшись, я узнал того самого полицейского. Он был примерно моего возраста, с жесткими пучками усов по щекам. Еще я заметил, а может, мне показалось, что машина как-то неестественно низко опущена к тротуару.