Рука его машинально скользнула в карман брюк, и он удивленно нахмурился, поняв, что бумажника нет там, где он лежал обычно. И только тогда он понял, что на нем чужие брюки.

А затем Кардифф сообразил, что случилось с его бумажником. И внезапно все стало ясно. Кардифф громко рассмеялся — с облегчением и одновременно недоверием.

Он вспомнил, что его бумажник забрал Канбек и сунул себе в карман! Разбившийся в лепешку труп, найденный на улице, очевидно, невозможно было идентифицировать — за исключением бумажника в кармане, где были документы и визитки на имя Кардиффа. К тому же Канбек был примерно его роста.

Машина Холли была права. Сегодня понедельник и в заголовках газет действительно было сказано: «Найдено тело сенатора Кардиффа». Не было никакого парадокса, просто случилась ошибка. В поздних выпусках новостей она будет исправлена, подумал Кардифф.

Улыбаясь, он снял трубку и набрал номер.

— Полицейское управление? Говорит Эдмунд Кардифф. Сенатор Кардифф. Нет, я не псих. Я просто звоню, чтобы сообщить вам, что слухи о моей смерти значительно преувеличены!

Monday immortal, (Fantastic, 1957 № 5).

МИР ЖЕНЩИН

Выход из пятивекового сна был похож на подъем со дна моря. Я был слеп, задыхался, меня стискивало давление. Я мог думать только о том, что должен плыть вверх, вверх, вверх...

Мой скованный сном мозг боролся за то, чтобы обрести сознание. И чернота вокруг меня стала темно-фиолетовой, потом серой, затем неопределенно тусклой и бесцветной, по мере того как я пробуждался от сна. Я осторожно шевельнул руками, чувствуя, как они сбрасывают с себя оковы многовековой неподвижности. Это нечто, похожее на рождение, пронеслось у меня в голове.

Затем послышались голоса. Громкие, скрипучие, напильником дерущие по нервам, которые не передавали звуки целых пятьсот лет. И по мне пробежал какой-то ужас, я вдруг съежился при мысли о неизвестном будущем, в которое так смело нырнул. Когда-то это звучало как шутка, но теперь я проспал полтысячелетия и пробуждался здесь и сейчас, хотя и понятия не имел, где находится это сейчас.

Голоса. Кто-то кричал:

— Он мой! Я добрался сюда раньше тебя, Сэм!

И другой голос:

— Черта с два, Фил. Я был здесь первым. Убирайся отсюда!

Я покачал затуманенной головой. Сэм и Фил, кем бы они ни были, создавали слишком много шума. Я хотел, чтобы они ушли. Я ужасно устал и желал лишь поспать еще несколько сотен лет.

Я зевнул и сел. И задохнулся, поскольку, когда открыл глаза, и они медленно обрели фокус, я увидел этих Сэма и Фила. Они бешено дрались друг с другом, и трудно было сказать, кто из них побеждал.

Но одно было бесспорно: оба они были женщинами. Одна оказалась великолепной брюнеткой, широкоплечей, с горящими глазами, а другая рыжая, гибкая, но жилистая. На обоих были только облегающие синие шорты, и пока они катались по полу, я видел, как мелькала то голая грудь, то прекрасные бедра.

Я вылез из своей сомно-капсулы и встал на пол палаты, покачиваясь и стараясь удержать равновесие. Они не обращали на меня внимание и продолжали драться.

— Стойте, девочки, — наконец сказал я. — Негоже так приветствовать человека из далекого прошлого.

При моих словах они немедленно прекратили драку, вскочили на ноги, сверкая друг на друга глазами, и повернулись ко мне.

Они действительно были прекрасно сложены. К своему удивлению я обнаружил, что они были примерно по метр восемьдесят ростом, обе с высокой, гордой грудью, узкими талиями и прекрасной мускулатурой. Какая великолепная парочка амазонок, восхищенно подумал я.

Но, казалось, они тоже были восхищены. Рыжая издала воистину женский вздох и сказала:

— Разве он не восхитителен!

— Разумеется, — тут же согласилась брюнетка.