Жаль, они меня не слышат.

Динамик валится на сцену. В нем тут же образуется страшная трещина, во все стороны летят куски пластика. Я тоже падаю на пол. Плечо пульсирует от боли, но камера, слава богу, цела и невредима. Даже серебристая отделка не потрескалась.

Ной подбегает ко мне.

– Пенни! О господи, ты в порядке?

Быстро встаю и отряхиваюсь, стараясь не морщиться, отчего улыбка превращается в странную гримасу.

– Ной, я в порядке, серьезно. Лучше репетируй дальше. Я… Я заплачу за динамик.

– Даже не думай об этом. Блейк, слушай, какого черта?

Блейк смотрит куда-то за меня и пожимает плечами.

– Это же не моя проблема, что твоя девушка такая недотепа.

– Он прав. Я… я недотепа, – запинаясь, я все-таки поддерживаю его.

Ной хмурится.

– Неважно. Может, ты и недотепа, но ты моя недотепа, и я не хочу, чтобы ты пострадала. Эти штуки прилично весят.

Киваю и, чтобы скрыть предательский румянец стыда, склоняюсь к полу и начинаю собирать осколки динамика, разлетевшиеся по всей сцене. Никогда больше не выйду из-за кулис. Сцена и я официально несовместимы.

– Стив тебе поможет, – Ной машет одному из администраторов. Тот уже вооружился совком и щеткой и торопливо идет к нам. Кажется, я видела его среди тех, кого нам представили, едва мы появились в концертном зале. Офигеть, Ной знает по именам всех членов команды, даже обслуживающий персонал, – хотя многих из них видел всего раз в жизни. Вот еще и поэтому он совершенно не похож на других.

– Поставим тут другой динамик, ладно?

– Без проблем, – отзывается Стив. – Можно переключить сюда один из задних.

– Вот видишь? Все в порядке. Просто не обращай внимания на Блейка. Я приду за тобой после репетиции.

– Звучит неплохо, – через силу улыбаюсь я, хотя все еще расстроена. «Почему я вечно такая обуза для всех?» Надеюсь, за кулисами намного безопаснее.

Достаю из кармана телефон и пишу Эллиоту.

Один день в Берлине, а я уже успела натворить дел.

Он отвечает сразу же.

Что случилось?

Давай я просто скажу, что мне противопоказано выходить на сцену.

Только не говори, что снова повторила фокус с трусами в единорогах.

НЕТ. Хуже. Видимо, я разломала оборудование стоимостью в сотни фунтов.

Уверен, что The Sketch это как-нибудь переживет. Еще кого-нибудь знаменитого видела?

Уже собираюсь напечатать «Нет», но вдруг понимаю, что это не так.

Потому что за кулисами появляется Леа Браун. Волосы у нее стянуты в конский хвост, на лице – легкий макияж. Строго говоря, единственное, благодаря чему можно понять, что эта девушка – мегапопулярная звезда мирового масштаба, – примерно дюжина людей, вьющихся рядом и изо всех сил старающихся не отстать от ее стремительных шагов. Леа смотрит в планшет, который держит один из ее спутников.

– Фу, гадость какая. Что, нет фотографий поприличнее? Скажи Фрэнки П., что, возможно, понадобится сделать еще одну фотосессию – если то, что я вижу, лучшее, что он может придумать.

Хочется, чтобы земля разверзлась и поглотила Пенни Портер прямо сейчас. Если отвернуться, она, может, меня и не заметит, – но я не могу отвести взгляда от этой девушки. Даже без прически, с минимальным макияжем, она безумно красива и притягивает к себе взгляды, как магнит. Наверное, именно это имеют в виду, когда говорят о «профессионализме звезды», о неком «факторе икс». Одно присутствие Леа Браун мгновенно меняет атмосферу, наэлектризовывает ее.

Эллиот назвал бы это «нечто неуловимое, невыразимое словами».

Меган стала бы жутко завидовать.