Наконец добираюсь до фонтана, и у меня падает челюсть. Не из-за его головокружительной красоты (хотя и из-за нее тоже), но из-за того, как забита площадь. Люди толпятся вокруг, как сардины в огромной полукруглой банке, и все пытаются сфоткаться. Понимаю, что лучше всего сейчас отступить и вернуться в гостиницу, но мне все-таки хочется сделать фотографию и сразу же уйти отсюда. Умудряюсь пробраться чуть ближе к фонтану и достаю из сумки камеру.

Вдруг – видимо, от того, что солнце нещадно палит с неба, и люди окружают меня все теснее, – меня прошибает пот. Пытаюсь унять дрожь, медленно отхожу подальше от фонтана – и не могу. Я оказываюсь в ловушке светлых мраморных стен. И все, что вижу – лишь лица, лица, лица людей вокруг.

Сердце так сильно колотится в груди, что, наверное, это видно даже со стороны. Горло пересыхает, сжимается, я не могу толком вдохнуть. Опускаю голову, бегу прочь, расталкивая всех камерой – и случайно делаю какие-то снимки.

Как по волшебству рядышком обнаруживается свободная скамейка. Я без сил растягиваюсь на ней, глядя в небо. На нем практически нет облаков, и я сосредотачиваюсь на том, чтобы подсчитать все, даже самые крошечные клочки туч. Фокусируюсь на дыхании: глубоко вдыхаю, долго выдыхаю. Мне сейчас плевать, видит ли меня кто-нибудь; мне просто нужно успокоиться.

Когда дыхание выравнивается, я просматриваю фотки, которые сделала, пока бежала через толпу. Удаляю их все подряд, чтобы не забивать память, но над одной останавливаюсь. Чье-то лицо привлекает мой взгляд. Это девушка в ярком красном шарфе. У нее аккуратно уложенные темные волосы длиной до подбородка. В выражении ее лица чувствуется что-то очень знакомое. Увеличиваю фото, но на крошечном дисплее практически невозможно ничего толком разглядеть.

Поднимаю глаза, разглядываю толпу в поисках девушки – и нахожу ее. Она целенаправленно идет прочь от фонтана. Шарф тянется за ней и треплется на ветру, как китайский флаг. «Этого не может быть… или может?»

Я спрыгиваю со скамьи и бегу следом. Догоняю девушку и трогаю за плечо.

– Леа? Это ты?

Глава тридцать первая

Леа оборачивается. На лице ее мелькает паника. За моей спиной кто-то кричит:

– Эй ты! Стой где стоишь!

Но паника исчезает быстро – Леа узнает меня и тут же расплывается в теплой улыбке.

– Пенни! Слава богу, это ты.

Она смотрит мне за плечо.

– Все в порядке, Каллум, не дергайся. Это Пенни Портер, девушка Ноя Флинна.

Леа подталкивает меня к ближайшей скамейке; мы садимся. Ее телохранитель встает рядом, всего в паре шагов. Леа поднимает на него глаза.

– Каллум, все хорошо. Иди попей чего-нибудь. Со мной и Пенни все будет в порядке.

Какое-то мгновение он колеблется, переводя взгляд с меня на нее и обратно, потом кивает.

– С трудом тебя узнала, – говорю я, когда телохранитель исчезает из поля зрения.

– Так это все и было сделано для маскировки, глупышка. А у тебя отличный глаз!

Леа откидывается на спинку скамейки, подставляет лицо солнечным лучам. Парик изменил ее до неузнаваемости: из длинноволосой голливудской блондинки она превратилась в брюнетку с самым обычным каре. Ярко-розовая помада слишком явно подчеркивает ее губы, сильно выделяя их природную пухлость. С этими дешевыми солнечными очками – такие можно купить в любом магазине «Все по десять» – в ней почти невозможно узнать суперзвезду. Почти, но не совсем.

– Ну разве Рим не великолепен? – восторгается Леа.