Чувствую слезинку в уголке правого глаза, и приходится собрать все силы, чтобы не дать ей выкатиться. Почти уверена, что иначе не выдержу и разрыдаюсь.

– Я не хочу с тобой спорить. Хочу, чтобы мы вели себя как полагается, хорошо?

– Я тоже этого хочу. Прости за все. Я…

– Хватит уже просить прощения! Мы с тобой в порядке, – перебивает он. – Так что давай оставим все это позади и будем двигаться дальше. Мне жаль, что я не могу остаться и посмотреть с тобой кино или выйти погулять, – у нас с Дином еще одна встреча в ресторане с журналистами из очень крупной газеты. Просто хотел до отъезда заглянуть, проверить, как ты тут.

Киваю и позволяю ему обнять меня. Объятие совсем короткое, всего на какую-то миллисекунду. Прежде чем я успеваю хоть что-то почувствовать, Ной отстраняется.

– А еще я кое-что принес.

Он уходит в коридор и возвращается с большой плетеной корзинкой.

– Знаю, это не совсем то же самое, что я лично, но, надеюсь, от этого тебе станет хоть капельку легче. Хотя я знаю, что сейчас ничего не может быть легко.

Беру у него корзинку, ставлю на кровать.

– Считай, что это подарок мне на замену, – с задумчивой улыбкой говорит Ной. – Пора идти. Надо попробовать чуть-чуть привести себя в порядок, чтобы не пугать гостей на ужине.

Он наклоняется и легко целует меня. Потом отворачивается и идет к двери. Да, это не тот вид, который мне нравится: спина Ноя в момент, когда он бросает меня одну.

Гляжу на корзинку. Вещь, которой она прикрыта, хорошо мне знакома – это любимая толстовка Ноя. Тут же натягиваю ее поверх футболки; поднимаю воротник, вдыхаю запах его лосьона после бритья.

Закатываю слишком длинные рукава и заглядываю в корзинку. Внизу, под горой аппетитных даже на вид пирожных с воздушным белым кремом, нахожу DVD с надписью «ПОСМОТРИ МЕНЯ» на футляре. Включаю диск на телевизоре и сажусь на кровать.

На экране возникает Ной. Он выглядит точно так же, как я его видела пять минут назад; значит, снято это сегодня.

– Милая Пенни, – слышу я. – Знаю, ты на меня сердишься. Знаю, ты из-за меня расстраиваешься. Никогда не хотел, чтобы злость и печаль ассоциировались у тебя со мной. Не знаю, смогу ли вымолить у тебя прощение, но, надеюсь, ты догадываешься, как сильно я этого хочу.

Наверное, ты сейчас сидишь перед экраном, завернувшись в мою толстовку, и жуешь пирожное из корзинки. Я спрашивал на ресепшн: эти пирожные называются «маритоцци». Самые романтичные сладости в Италии.

А еще я знаю, что ты смотришь видео и думаешь: оно не замена мне настоящему. И ты, конечно, права. Хотел бы я не сидеть сейчас и не говорить это все в камеру. Хотел бы быть сейчас там, с тобой, устроить романтичную прогулку по Риму… Но я уже понял, как мало знал о настоящей гастрольной жизни. Как мало знал о том, во что по уши вляпался. Я просто непроходимый дурак: обещаю, обещаю, а сам не могу сдержать обещаний.

Но есть кое-что, Пенни, что я точно знаю. Я знаю, что люблю писать музыку. И знаю, что люблю тебя. Этого достаточно, чтобы справиться с чем угодно.

Просто на тот случай, если ты вдруг начала сомневаться в пункте номер два, я сделал для тебя эту маленькую подборку. Ты мой переломный момент, Пенни. Но я хочу, чтобы ты играла главную роль в каждом эпизоде моей жизни. Надеюсь, ты сейчас это поймешь.

Смотрю видео дальше, и слезы наворачиваются на глаза. Это подборка моих любимых моментов наших встреч: большая оранжевая луна над Нью-Йорком – именно Ной тогда показал мне ее; рождественское утро, мы вместе с Беллой открываем подарки в гостиной Сейди Ли; мой шестнадцатый день рождения, когда Ной поехал со мной и моей семьей в Корнуолл; отрывки наших бесед в Скайпе – он, видимо, записывал их; и видео, о котором я даже не знала, – например, я сама, в первый раз смотрящая выступление Ноя.