– Я могу вернуться домой, если хочешь. Попробую все исправить.

– Нет-нет, Пен, все норм. Я справлюсь. А ты, что бы ни делала, не позволяй этому негодяю вставать между тобой и Ноем. Пойду расскажу Алексу, пусть он знает… – Эллиот заканчивает разговор, печально машет в камеру.

Несколько мгновений, парализованная, пялюсь на пустой экран. Не знаю, на что решиться. Но Эллиот прав: это просто негодяй, и ему не под силу разлучить нас с Ноем.

А еще я понимаю, что на этот раз в одиночку не справлюсь.

Снова открываю почту и рассылаю друзьям и родным короткие письма. Предупреждаю о возможном преследовании, о шантажисте, и сообщаю, что собираю доказательства, чтобы пойти с ними в полицию. Так или иначе, если это правда Меган или кто-то еще из моих знакомых, теперь они в курсе, что я не сижу сложа руки.

Я Оушен Стронг, и ни одному разбойнику не удастся безнаказанно угрожать моим друзьям. И уж тем более никто не помешает мне исполнять свои мечты.

Глава тридцать четвертая

Я уже собрала вещи и готова попрощаться с Римом, когда меня вдруг накрывает волна грусти. Да, вчера мне удалось увидеть хоть немного, но оттого лишь сильнее чувство, что я только мазнула взглядом по облику этого величественного города. Смотрю в окно и торжественно обещаю вернуться сюда.

Слышу бешеный стук в дверь и на секунду пугаюсь, что опоздала. Но времени еще уйма.

– Пенни, ты там?

– Заходи! – открываю Ною дверь.

На плечах у него рюкзак. Сбоку торчит маленькая этикетка, и я вижу на ней небрежно нацарапанные указания Дина. Ной так привык к вечным переездам с места на место, что никогда не знает, в какой гостинице останавливается или каким рейсом летит. Дину все время приходится за этим следить.

– Видел утром твое сообщение. Этот гаденыш опять прорезался?

Киваю.

– Только теперь он впутал еще и Эллиота.

– Просто ошизеть можно! Хорошая, кстати, идея описать случаи шантажа. Отдадим потом все Дину, а он уже полицию подключит.

– Здорово, – говорю я, радуясь, что не придется тащить эту ношу одной.

– Ну что, ma cherie, готова лететь?

– В Париж? – я корчу рожу, пытаясь придать лицу высокомерное «парижское» выражение. – Mais oui! Еще бы я не была готова!

Когда самолет приземляется в Париже, я уже едва сдерживаюсь. Хочется скакать, как ребенок, впервые попавший в Диснейленд. Нас везут из аэропорта в отель, а я, как рыба в аквариуме, выпученными глазами смотрю на все, мимо чего мы проезжаем.

Мама обожает Париж еще и потому, что всякий раз, оказавшись там, воображает, что играет в фильме «Амели». Это ее любимое место на земле. Когда маме было восемнадцать, она, молодая, целеустремленная актриса, несколько месяцев жила настоящей богемной жизнью в Латинском квартале. Они с папой иногда устраивают себе специальные маленькие парижские каникулы. И теперь я наконец понимаю, почему они так любят сюда приезжать.

Я в городе любви с парнем, которого люблю. Разве бывает большая идиллия?

– Париж – наш лучший город, Пенни. Сегодня на концерте будут все главные музыкальные журналисты. Потом они напишут свои отзывы. Нам придется выложиться по полной и играть лучше, чем когда-либо, – говорит Ной, когда мы выходим из автомобиля перед гостиницей.

Это самая шикарная из гостиниц, в которых мы были; здесь даже есть носильщики – они берут наш багаж и втаскивают его наверх по широкой лестнице. Гостиница именно такая, какой я представляла себе парижский отель, и я знаю, что и внутри она очень романтичная. Поворачиваюсь и смотрю на Ноя. Его лицо светится от нетерпеливого волнения, и я улыбаюсь во все тридцать два зуба – именно так, как улыбаешься, когда бабушка с дедушкой просят тебя сняться на фото вместе с братьями и сестрами.