Про служителя и волка она сегодня больше не вспоминала.

3

Черные и каменный круг

— Таенн, ночью кричали. Я слышала. Я уже легла спать, и вроде бы заснула — и тут меня разбудил этот крик, — Айрин зябко поежилась. — Далеко, но слышно было хорошо. Очень хорошо. Крик, и…

— И?

— И еще какие-то звуки. Что это такое было, Таенн? Черные?

— Да. То есть не совсем. Сами черные не кричат. Это кричали люди.

— Люди?.. — Айрин с ужасом посмотрела на Таенна. Тот пожал плечами.

— Ну да, люди. Те люди, к которым они сумели войти.

— Те, которые хотели этого сами?

— Ну, разумеется. Айрин, попробуй понять… — Таенн задумался. Отхлебнул вина, поморщился — видимо, это вино ему не очень нравилось. — Как ты думаешь, когда человек хочет родиться, ему будет приятно ощущение рождения?

— Нет, — помотала головой Айрин. — Это больно.

— Верно, — кивнул Таенн. — Или когда девушка лишается девственности — приятно ли ей это?

Айрин задумалась. Потерла переносицу, нахмурилась. Она этого не помнила. Что-то совсем смутное, неразборчивое. Но вроде бы не больно. Или нет?

— Не знаю, — помучившись вопросом почти минуту, призналась она. — Что рождаться больно, я уверена. А на счет второго — нет, не знаю. Наверное, не всем бывает больно, ведь так?

— Так, — подтвердил Таенн. — Но и приятных ощущений мало. Но эти действия, равно как и тысячи других, пусть и неприятны, но необходимы. И с Черными ровно то же самое. Есть сознание, и есть подсознание, верно? — Айрин кивнула. — Сознание не хочет уходить с Берега, а подсознание понимает, что уже пора. Они борются друг с другом, и подсознание всегда побеждает. И тогда приходят Черные. Не смотря ни на что — они приходят. Приходят, и уходят — уже вместе с человеком.

— Таенн, я хотела спросить… — Айрин замялась. — Ты несколько раз повторял «с человеком», «человек». Но, прости, я знаю, что существуют не только люди. Ведь я права? Есть еще и другие.

— Полно, — согласился Таенн. — Ты права, рас существует великое множество. Но, помнишь, я говорил про милосердие? В мире Берега ты будешь видеть всех такими, какими привыкло видеть окружающих именно твоё сознание. Например, вчерашняя женщина с кошкой. Станет ли тебе лучше от того, что она принадлежит к расе рауф, и что ее животное не кошка вовсе, а маленький шестиногий нелет, тоже, кстати, самка, тоже полосатая, но не кошка, а сипура? Тебе проще воспринимать ее женщиной, а гуарда кошкой. Она тебя тоже видит иначе — для нее ты рауф, а рядом с тобой здоровенный черный сип. Понимаешь?

Айрин кивнула. Тоже отпила вина, и тоже поморщилась — сегодня вино почему-то вовсе не показалось ей вкусным. Вроде бы и запах приятный, и цвет красивый, но… что-то не то.

Сегодня вообще всё было каким-то не таким. Вроде бы и погода хорошая, и небо ясное, и солнышко светит, а в душе вместо вчерашнего мира и гармонии царил сумбур, и — какой-то отголосок страха. Да, именно страха, поняла Айрин. Даже на море идти не хочется.

— Не бойся, — попросил Таенн. — Поверь, тебе они сейчас не опасны. По крайней мере, пока — точно не опасны.

— Снова «поверь», — с горечью ответила Айрин. — Не знаю, сколько я еще смогу верить без доказательств.

— Тогда не верь, — легко согласился Таенн. — Кстати, а что делал Шилд, когда там кричали?

— Кажется, он пытался меня успокоить, — Айрин нахмурилась, вспоминая.