Дом оказался двухэтажным — нижний этаж каменный, верхний деревянный — и старым. Очень старым. Дерево второго этажа потемневшее, обветрившееся, но крепкое и надежное. Камень первого — светлый, похожий на травертин. Окна… она задумалась. Окон много, каждое в красивом резном наличнике (почему-то наличники выглядели немного неуместно, но она в тот момент не поняла, почему), некоторые окна оплетал дикий виноград. Размеры дома определялись с трудом — сейчас она могла бы поклясться, что дом небольшой, но когда они подходили, он словно бы казался многим больше. Интересно, как такое возможно? Вроде бы окон наверху было шесть… или пять? А сейчас всего четыре. Ладно, с этим можно разобраться позже. Наверное, можно. Если вообще потребуется разбираться.

Перед домом обнаружилась каменная площадка, выложенная все тем же плитняком, на которую и выходила дорожка, над площадкой был выстроен легкий навес, по нему вился виноград — старые лозы, крупные грозди, розовые, белые.

А еще у дома росли цветы — в двух невысоких каменных вазонах она приметила два крупных розовых куста. Желтый и алый. Кусты, усыпанные цветами, благоухали так, что начинала кружиться голова.

— Очень приятное место, — констатировал мужчина, присаживаясь на лавку, стоящую под навесом на краю площадки. — Ну что, зайдем?

— Конечно, — она кивнула. — Вот только ключ…

— Ключ? — он прищурился. — Вы уверены, что он вам понадобится?

— Мне показалось… — она нахмурилась. — Да в общем, кажется, не уверена.

— Тогда открывайте, — распорядился мужчина.

* * *

Сразу за дверью их встретила тишина и прохлада полутемного холла — она привычно протянула руку вправо, и повернула рукоятку черного эбонитового выключателя. Под потолком загорелась лампочка, слабая, ватт на двадцать пять, вставлена эта лампочка была в светильник, который на секунду заставил ее замереть, удивившись — под потолком висела старая керосиновая лампа, переделанная в электрическую. Она отпустила, наконец, рукоятку, и сделала шаг вперед.

— Мне можно войти? — спросил мужчина. Он всё еще стоял в светлом дверном проеме, облокотившись о дверной косяк, и наблюдал за ней.

— Да, входите, — отозвалась она, — вот вешалка… если она вам нужна.

— Нет, — хмыкнул мужчина. — Какая красота. Изумительная резьба, кто бы мог подумать…

Вешалка и впрямь была хоть куда. Черный мореный дуб, сложный орнамент из цветов и листьев, крючки, коих имелся не один десяток, тоже непростые — похожие на шахматные фигурки. Пешки пониже, фигуры старше повыше.

Сейчас, правда, вешать на эту замечательную вешалку им было нечего.

— Куда дальше? — мужчина оглянулся. — Гостиная? Кухня?

— Давайте на кухню, — решила она. — Вы, наверное, хотите пить?

— А вы разве нет? — удивился он. — Мы долго шли по жаре. Сегодня какое-то необычайно жаркое лето, вам не кажется?

— Вообще-то, кажется, — она задумалась. — А еще мне кажется, что… что тут какая-то ошибка.

— Почему вы так решили? — живо спросил он.

— Потому что сейчас не лето, — она нахмурилась. — Сейчас зима.

— Неужели?

— Да, да, точно! Сейчас зима, и холодно, и снег шел последние дни, и… — она запнулась. — Или мне показалось?

— Как знать, — он пожал плечами. — Ладно, мы обсудим это потом.