— Белое, — растерянно ответила та.

— Белое, мускатное, — уточнил Таенн. — Спасибо. Нет-нет, стаканы у нас есть, не нужно. Благодарю еще раз. Айрин, доставай стаканы.

— А Шилду водички можно? — спросила Айрин. Кот, услышав свое имя, тут же возник откуда-то из-за камней. То ли охотился, то ли спал, пока они плавали. — Жарко тут всё-таки.

— Во второй бутылке вода, а стаканов у нас три, — сообщил Таенн. — Конечно, налей, он набегался, так что точно пить хочет. Так… и виноград розовый. Слушай, ты уверена, что это место точно никак не связано с тобой?

— Уверена, — Айрин поставила перед котом стакан, и тот принялся лакать воду. Видно было, что пить из стакана ему нравится гораздо больше, чем дома из мисочки. Надо будет ему выделить чашку, подумалось Айрин, а еще можно попросить у трансфигураторов какой-нибудь особый карандаш или фломастер, и написать на чашке его имя, чтобы все знали — это особая чашка, чашка ее кота.

— Я не просто так спросил, — Таенн разлил вино по стаканам. — У меня стойкое ощущение, что вы с этим местом как-то связаны. Ничего не могу с этим ощущением поделать, понимаешь? Потому и спрашиваю.

— У меня тоже появилось ощущение, что это место связано со мной, — подтвердила Айрин. — Но я, к сожалению, ничего не помню. Совершенно ничего. И… Таенн, а может так быть, чтобы место оказалось связано, а человек в нем ни разу в жизни не был?

Таенн задумался. Отхлебнул из своего стакана.

— Наверное, может, — с сомнением в голосе произнес он. — Но я с таким никогда не сталкивался.

— Слушай, давай допьем то, что у нас уже налито, и пойдем, посмотрим, что там, в доме? — предложила Айрин. — Интересно же. Сходим?

— Сходим. Я и сам хотел это предложить…

* * *

В доме, кроме обломков каменных стен, ничего не было — очертания помещений можно было лишь кое-как угадать, но не более. Довольно странный дом.

Первая часть, предназначенная, видимо, для жилья, поделена на комнаты, общим числом пять штук; одна большая, круглая, с окном на море, четыре, странной, неправильной формы — поменьше, причем окна (если это были окна) двух из них выходят на море, а еще две имели окна, смотрящие на берег. Хотя какие это окна? Просто дырки, грубо прорубленные в камне. Причем внешние стены стоят, а внутренние рассыпались почти что полностью.

Вторая часть дома оказалась совершенно непонятной для Айрин, и — вот странность — отлично понятной Таенну.

— Ангары, — уверенно сообщил он. — Кто бы мог подумать.

— Ангары? — удивилась Айрин. — Для чего? Для кораблей?

— Которые плавают? — уточнил Таенн. Айрин кивнула. — Нет. Для тех, которые плавают, обычно делают эллинги. А корабли, которые стояли здесь, летали.

— Летали? — безмерно удивилась Айрин. — Как самолеты?

— Ты помнишь про самолеты? — Таенн прищурился.

— Кажется, да, — Айрин огляделась. — Но тут точно были не самолеты.

— Почему?

— А крылья куда девать? Ангары для самолетов слишком узкие.

— Верно подмечено, — покивал Таенн. — Ну что, ты довольна, что мы сюда заглянули?

Айрин медленно кивнула.

Из дома почему-то не хотелось уходить, хотя он, признаться, не выглядел особо приветливо. Она прислушалась к своим ощущениям, и поняла — эти развалины ее почему-то тревожат, словно… словно это место было для нее очень важным, словно ей для чего-то нужно было находиться здесь.