Теперь она лежала в моих объятиях, безразличная ко всему. Она не могла противостоять моей силе. Поняв наконец ее отвращение, я отпустил Анджелину и отодвинулся. Я сжал руль так, что косточки моих пальцев побелели.

Она попыталась привести в порядок смятую одежду. Затем открыла дверцу и вылезла из машины, взяв свою новую сумочку с сиденья. Она пошла по дороге, не оглядываясь.

Опустив голову на руль, я не смотрел ей вслед, но слышал постукивание каблучков по мосту. Звук удалялся все дальше и дальше. Потом не стало слышно ничего, кроме журчания воды внизу, над отмелью.

Когда я поднял голову, то увидел в отдалении ее все уменьшающуюся фигурку. Дорога здесь была прямой на протяжении пары миль, а затем поднималась вверх по высокой насыпи. Я смотрел ей вслед, пока она почти совсем не исчезла из виду. И тут из-за моей спины появилась машина. Именно в нее через несколько секунд села Анджелина. В следующее мгновение машина исчезла за холмом.

Глава 16

Солнце поднялось и начало припекать. Мимо меня время от времени проезжали автомобили, грохоча по мосту и поднимая красную пыль. Она щекотала мне ноздри. Где-то зажужжала саранча. Я чувствовал и слышал все то, что всегда раньше наполняло меня ощущением счастья и радости оттого, что я живу в деревне в середине лета. Я вспоминал о зреющих арбузах и белых окунях на дне реки. Но сейчас это не вызывало у меня прежних ощущений. Я долго просидел в машине, куря одну сигарету за другой. А затем спустился с моста и смыл кровь с лица в канавке у реки.

Я подобрал несколько кусков дерева и бесцельно швырял их в реку. Лениво текущая вода расходилась от них кругами и выплескивалась через загородку плотины. Мои мысли все время крутились, как эти куски дерева, и никак не могли перейти в другое русло. Они все время возвращались к склоненной белокурой головке и голосу, безнадежно повторявшему: «Ладно, ладно».

К склоненной белокурой головке! И почему ты не ударил ее топором? Самое подходящее оружие. Я слышал и другой голос: «Боже, как ей это нравится! Она может затрахать до смерти в машине!» И снова голос, произносящий с горечью: «Ладно, ладно».

Братья Крейн — действительно уверенные в себе ребята и очень способные. Вдвоем они вполне могут справиться с восемнадцатилетней девушкой. Совершенно без труда, так же легко, как, играючи, поднять стофунтовую гирю! Вы сотворили хорошее дело! Вы все уладили. Теперь вам не о чем беспокоиться. Впредь тебе не должно причинять боль то, что говорил о ней Ли. Конечно нет. И ее это тоже не будет тревожить, верно? Возможно, ее вообще никогда ничто не будет тревожить. Ты влюбил ее в себя, заставил выбраться из-под защитной скорлупы и поверить тебе, а затем ударил наотмашь всем этим. Ее теперь уже ничто не взволнует. Нет, теперь все здорово и тебе не надо вспоминать, какая она хорошая. Ты не влюбишься в нее. И больше не будешь испытывать этого разъедающего чувства ревности к Ли. К черту!

Я сел в «бьюик» и тронулся в путь. Стоило вернуться в Шриверпорт, вот только зачем? Машина ехала в другом направлении, и разворачиваться было слишком сложно.

Поздно вечером я оказался в Бьюмонте; бесцельно объехав его несколько раз, я все же вернулся на шоссе в Галвестон. Около девяти часов я поднялся в свой номер в гостинице, принял ванну и переоделся. Я не мог больше находиться в пустой комнате и спустился вниз. Я провел всего одну ночь с Анджелиной, и теперь мне казалось, что без нее повсюду пусто.

Потом я поехал на такси до Рыночной площади, решая, пойти мне в кино или нет. Но понял, что там я не высижу. Снова взяв такси на городской стоянке, я сказал:

— Вперед, по улице!

— Какой-нибудь точный адрес?

— Нет, — отрезал я.

Шофер высадил меня у маленького кафе на углу. Когда Ли жил в Раисе, мы иногда заходили на Почтовую улицу.