— Это будет восемьдесят центов, — сказал он, расставив свои огромные веснушчатые лапы на стойке бара.

— Что будет восемьдесят центов?

— Два стакана. — Он кивнул на пустой стакан широкоплечего.

— Хорошо. Пусть восемьдесят центов. И что дальше?

— За тобой восемьдесят центов. Плати.

— Знаешь, что ты можешь сделать со своими восьмьюдесятью центами?

— Минутку, белобрысый, — сказал человек с квадратными плечами, — ты, может быть, не понимаешь, во что ввязался. Джек славный малый, но не надо поступать с ним плохо. Я прав, Джек?

— Ты будешь платить? — спросил Джек. Я почувствовал, что он не собирается долго толковать. После первых нескольких выпадов разговор надоедал ему.

— Давай, белобрысый, — произнес широкоплечий, кладя руку мне на плечо. — Ты же предложил мне выпить с тобой оба раза, да?

— Покупай себе сам свою выпивку, ты, проклятый сводник, — ответил я и ладонью оттолкнул его.

Он упал, опрокинув на себя табуретку. Джек вышел из-за стойки, и я поднялся ему навстречу. Он выглядел очень большим. Пожалуй, фунтов на двадцать тяжелее меня. Но содержание бара не очень полезное дело, и на его животе нарос жирок. По крайней мере, я надеялся, что это жир.

Я нанес ему удар первым, и это, похоже, очень его удивило. Он, несомненно, колотил пьяниц и скандалистов в баре так давно, что уже забыл, что может произойти, если противник выходит из-под его контроля. Он двинулся перед и ударил меня. Для человека его габаритов он оказался довольно подвижен.

Он ударил меня еще пару раз, и я понял, почему он предпочитал держать бар, а не заниматься боксом. При его размерах он не мог протиснуться из картонной коробки. Я позволил ему ударить себя еще раз, а затем подошел поближе и начал молотить жирную складку на его животе. Самое слабое его место. Он втягивал живот каждый раз, когда я наносил удар. Широкоплечий попытался улизнуть, но я выставил ногу, и он упал лицом к двери. С окровавленным ртом и носом ему наконец удалось скрыться.

Конечно, пока я им занимался, Джек сбил меня с ног. Нельзя все-таки отвлекаться на боковые движения, когда дерешься с профессионалом, пусть даже слабым.

Когда прибыли полицейские, все в кафе стояло вверх дном. Они растащили нас и сунули меня в патрульную машину. Все лицо у меня было в крови, но я не знал, сколько там моей крови и сколько — Джека. Он здорово разбил мне физиономию в нескольких местах, и у меня очень сильно болела левая рука.

На следующее утро в суде меня приговорили к штрафу в десять долларов за нарушение общественного порядка в пьяном виде. Учитывая общий ущерб, нанесенный бару, это было не много. Я понял, что заведение Джека не пользуется особенным уважением и никого не волновало, что там произошло. Я отказался платить штраф. Хотя в этом не было никакого смысла. Уже потому, что расходы на гостиницу окажутся больше, чем этот штраф, к тому времени, когда я выйду. Но я чувствовал себя плохо, и мне все было как-то безразлично.

Около двух часов дня пришел тюремщик.

— Эй ты, великан!

— Что тебе?

— Выпускаю тебя. Твой штраф уплачен. Ворча, я пошел за ним. Что он, спятил? Или просто спутал своих «посетителей»? В Галвестоне не было ни единой души, которая могла бы заплатить за меня штраф. И даже, между прочим, никого, кто знал бы, что я в тюрьме. Но в конце концов, это его проблемы, а не мои.

У выхода мне вернули мой нож, часы и конверт с деньгами. Там лежало около восьмидесяти долларов.

— Забавно, — сказал сержант, наблюдая за тем, как я пересчитываю деньги.