|
Поставив кочергу у камина, она подошла к стоящему справа от очага буфету. С застеленной газетой и украшенной резными фестонами полки она взяла потемневший от времени заварочный чайник. Поставив его на стол, Сара тихонько прокралась в прихожую и отперла входную дверь, оставив ее неплотно прикрытой. Затем вернулась на кухню и пододвинула стоявший у окна стул к бельевой корзине, которая находилась вблизи очага. Устало улыбнувшись лежавшей в ней девочке, – малышка спала, – Сара взглядом пробежалась по кухне. К приезду Кейт она все здесь убрала и подмела. С минуты на минуту должна прийти дочь. Целую неделю они проведут здесь, на кухне, подальше от Тима. Она, Кейт и ребенок. Сара уселась на стул и расслабилась, уставившись невидящими глазами на пустое кресло Тима на противоположной стороне камина. Руки ее умиротворенно лежали на коленях. Никогда прежде у нее не бывало такого спокойного Рождества. Сегодня ей нечего бояться.
Сара встрепенулась, когда невысокая, коренастая женщина, седоволосая, с нервно моргающими глазами, бесшумно ступила в кухню из передней. Миссис Маллен подошла к бельевой корзине и улыбнулась, глядя на малышку. – Она такая милая, Сара, – прошептала гостья. – Как он? Миссис Маллен многозначительно мотнула головой вверх, к потолку. – Не лучше и не хуже. Сегодня придет врач, – тоже шепотом ответила хозяйка дома. – Садись, Мэгги. Миссис Маллен, отказавшись сесть в предложенное кресло, пододвинула к огню невысокую трехногую табуретку и поморщилась: – Чайник закипел. Сейчас заварю чай. – Сара встала. – Скажи лучше, что ты положишь детям в чулки? – Разную всячину. У Мика дела последнее время пошли в гору. Он накупил нам всего. Ты даже не поверишь, если сама не увидишь. Приходи ночью. Вместе разложим подарки в чулки. Как у тебя чисто! – оглядывая кухню, сказала миссис Маллен. – А подоконник – просто картинка! Таких чудесных цветов я прежде не видела. В последний раз, когда я заходила к тебе, они еще не цвели. Подойдя к подоконнику, Сара взяла с него два горшка. – Это будет моим рождественским подарком тебе, Мэгги. Больше у меня все равно ничего нет. – Не надо. Это ведь Кейт привезла их тебе в подарок. – Т-с-с-с! – прошептала Сара. – Возьми их, Мэгги. Цветы – это самое малое, чем я могу отплатить тебе за все то добро, которое ты мне сделала. – Ладно. Спасибо, Сара. Мне они нравятся. Спасибо! – Сначала я отнесу чай наверх, – сказала хозяйка дома, наливая воду в заварник и добавляя сахар. Сара поднялась по темной лестнице, оставив Мэгги Маллен сидеть на табурете перед камином и сравнивать царящую повсюду пустоту с теснотой ее собственного жилища: в четырех комнатах жили десять человек. Двое из восьми детей скоро станут вполне взрослыми мужчинами. Ужасная теснота. Впрочем, Мэгги ни за что не поменялась бы местами с Сарой, несмотря на то, что подруга жила в четырех комнатах только с мужем и внучкой. Вернулась Сара. Она тихо прикрыла за собой ведущую на лестницу дверь, налила черный чай в две чашки и протянула одну миссис Маллен. – Спасибо, Сара, – сказала Мэгги. – Кстати! У толстухи Диксон прибавление в семействе. – Когда она родила? – В одиннадцать часов, прошлой ночью. Еще один мальчик… шестой… Денег у нее пока хватает. Работать у доктора она некоторое время не сможет, а вместо нее работодатель взял ее Мэри. Ты знаешь, что на прошлой неделе она купила граммофон? – Нет! – Да. Труба – размером с бадью. Не думала, что ей мало шума с шестью детьми. – Кто будет за ней присматривать после родов? – Конечно же Дорри Кларк! Она не смогла позволить себе и граммофон, и медсестру Снелл! Прихлебывая чай, женщины тихо рассмеялись. |
