– Присаживайтесь, святой отец. Все это – рождественские подарки, которые хозяйка Кейт прислала нам, – забирая со стула пальто и шляпку дочери, сказала Сара. – Мисс Толмаше заказала ей костюм и эту шляпку. А обратите внимание на чудесные сапожки, которые она купила для моей дочери… А блузка…

Священник не сводил глаз с Кейт.

– Твоя хозяйка купила тебе все эти вещи?

– Да, святой отец.

– Она и впрямь необычайно добра, твоя хозяйка. Нет, миссис Ханнигеи, я не присяду.

Священник отошел от стула, предложенного Сарой.

– Она католичка?

– Нет, святой отец, – ответила Сара.

– Какого она вероисповедания?

Кейт переводила взгляд с лица священника на лицо матери и обратно. Она выпрямила спину и выше подняла голову.

– Никакого, святой отец, – наконец ответила Кейт.

Несколько секунд священник и девушка стояли, пристально смотря друг другу в глаза. Во взгляде Сары читалась немая мольба к дочери помолчать…

– Никакого вероисповедания… Атеистка, значит. Тебе нравится у нее служить?

– Мои хозяева – очень добрые люди.

– Дьявол тоже может притворяться добрым, когда ему это выгодно.

– Они хорошие люди, святой отец! – чуть повысила голос Кейт. – Замечательные! Лучше всех тех, кто встречался мне до сих пор.

– Кейт хочет сказать, что они очень добры, – вмешалась Сара. – Ей кажется…

– Я прекрасно понимаю, что говорит мне ваша дочь, миссис Ханниген, – не глядя на нее, произнес священник. – Когда ты в последний раз исповедовалась, Кейт?

– Три месяца назад, святой отец.

– Три месяца! Сегодня вечером отец Бейли и я будем исповедовать паству с шести до восьми часов. Надеюсь, ты еще помнишь, когда надо исповедоваться. Неплохо будет, если я увижу тебя на всенощной. Желаю тебе счастливых рождественских праздников. А теперь, миссис Ханниген, – сказал священник, поворачиваясь к Саре, – я пойду к Тиму. Несмотря на все его пороки, думаю, он по-настоящему опечален из-за того, что не сможет сегодня присутствовать на всенощной.

Священник распахнул ведущую на лестницу дверь, и его невысокая фигура исчезла в полумраке. Сара проследила, чтобы отец О’Молли добрался до последней ступеньки, и закрыла за ним дверь. Затем повернулась к дочери. Кейт теперь стояла, поставив одну ногу на подножье камина и держась рукой за латунный прут, и неподвижно смотрела на пылающий огонь.

– Девочка моя, – взволнованно произнесла Сара. – Тебе следовало сказать, что не знаешь, какого она вероисповедания. Ты ведь понимаешь, каков отец О’Молли. Если бы это был отец Бейли, он бы понял…

– Сравнивать их с дьяволом, – тихо проговорила Кейт. – Они самые добрые, самые хорошие люди на земле.

Дочь повернула голову к матери:

– Однажды мастер Бернард разговаривал со мной о Боге, ма. Он сказал, что если я найду веру в Господа Бога в католицизме, то должна всей душой следовать своей вере, ибо нет худшей беды на свете, чем утрата веры. А этот священник так смеет говорить о моих хозяевах…

Сара пристально наблюдала за выражением лица дочери. Да, Кейт уже не та, что прежде. Прежде она бы ни за что не посмела такое говорить… Легкий озноб пробежал по ее телу. Сара произнесла про себя короткую молитву, прося, чтобы дочь не отдалилась от нее.

– Мисс Толмаше отпускала меня к заутрене по воскресеньям.

– А ты?

– Я не ходила.

– Дорогая, когда он спустится, то продолжит задавать вопросы, – с беспокойством глядя в сторону ведущей на лестницу двери, прошептала Сара.