– Ой, а нам? Мы тоже хотим сами верблюдами управлять! – потребовала справедливости Ира.

Мальчишка покачал головой и что-то проговорил на ломаном английском, показывая на верблюдов. Я смогла разобрать «янг» – взмах в сторону «милашек», и «олд» – это уже про моего «аксакала».

– А, понятно, – смирилась Ира. – Получается, что твой, Лариса, старый и опытный, а наши – молоденькие. Только за ним, наверное, идти могут. Прицепом. Знала бы, на этого облезлого верблюда забралась! Ладно, что уж теперь.

Я испытала некоторую гордость за своего «рысака». Ну и что, что старый, лысый, молью изъеденный. Зато жизнь знает и уверенно по ней топает! И других за собой ведет! Гордилась я недолго: начались барханы, и мой верблюд стал флегматично, не меняя темпа, взбираться и опускаться по их зыбучим склонам. А я опять изо всех сил вцепилась руками в веревку, коленями в горб. Когда верблюд поднимался вверх, я наклонялась вперед, потому что мне казалось, что иначе я обязательно свалюсь в песок на спину. Когда он спускался с бархана, подгибая передние ноги, я откидывалась назад, чтобы на этот раз не кувыркнуться вперед.

– Лариска, сделай что-нибудь! Твой верблюд лезет прямо по барханам, и наши следом! – взмолилась за спиной Ира. – Другие вон как-то между ними идут.

– А что я могу сделать с этим экстремалом, он по-русски не понимает!

Верблюд как раз карабкался вверх, и мне пришлось отвечать откинувшись назад. Где наш погонщик? Синяя выцветшая майка мальчишки виднелась где-то слева. Не докричишься. Да и что кричать-то? Мама?

– Ой, мама! – взвизгнула я.

Теперь мой монстр решил перекусить. Заметил кустик верблюжьей колючки и потянулся к ней с бархана. А на то, что я повисла практически головой вниз с его облезлого горба и вот-вот рухну – на это ему плевать. Верблюд изволил покушать! Как там с ним разговаривал мальчишка? Хрюкал. Я похрюкала и подергала скотину за веревочку. Ноль внимания.

Но тут появился наш погонщик, забрал у меня веревку, крикнул верблюду «Хр-р!», стукнув его по шее, и старикан подчинился: спустился с бархана и пошел дальше, выбирая не очень крутые склоны.

– Тут, похоже, даже верблюды женщин игнорируют, – прокомментировала события Татьяна, а я наконец разжала уже болевшие от напряжения колени и ладони.

По пескам мы пробирались около получаса. Совсем скоро оазис, откуда мы вышли, скрылся в бежевых песка, и вокруг нас осталась только Сахара. Я приноровилась к движениям своего верблюда и снова смогла оглядеться. Красиво! Наверное, эти песочные волны хорошо было бы нарисовать акварелью. Надо же, только сегодня утром мы выезжали с цветущего зеленого средиземноморского побережья, и уже через неполных семь часов бредем среди песков Сахары.

День вообще выдался богатым на впечатления. В автобусе первые часа два мы ехали вдоль бесконечных посадок оливковых деревьев, потом пошли пальмовые рощицы, и мы даже остановились у одной попробовать сока. Сок пальмы был прозрачным, как наш березовый. И приторно сладким, с аптечным привкусом. По рассказу гида Абделя, добывают сок просто: делают надрез в стволе, подставляют посуду и получают сырье для местной водки.

Потом местность за окном становилась все пустыннее, и через какое-то время автобус въехал в желто-серую страну: сплошь глинистые холмы, плавной линией перечеркивающие, а иногда и вовсе скрывающие ярко-голубое небо. Наш гид рассказал, что в этих местах снимались эпизоды про родную планету Люка Скайуокера из «Звездных войн». В реальности же на этой «планете» жили свои обитатели, вырывшие себе пещеры в местных холмах.