В общем, наш третий отель выглядел вполне райским местечком. И я даже подосадовала, что на осмотр этого рая у меня было так мало времени. Быстро темнело, и вряд ли мне удастся увидеть что-то, выходящее за границу фонарей. Ладно, с утра встану пораньше, успею до отъезда погулять.

Ужин в этом отеле был гораздо скромнее, чем в «Волшебном дворце»: помидоры-огурцы, какой-то салат из фасоли, курица, картошка, клубника, финики, восточные сладости. За напитки – чай, кофе, воду в бутылках, пиво, вино – надо было платить.

– М-да, три звезды – это вам не пять, – сказала Аленка нашей сложившейся компании, включая Пенкина. – Все очень скромно. Кстати, чай не заказывайте, он соленый. Абдель просил предупредить, а еще сказал, что после ужина будут танцы и он нас угощает пивом и вином. Так вот, о воде. Успели заметить, что из кранов тоже соленая течет? Абдель говорит, здесь солончак, воду опресняют, как могут. А могут, видимо, не очень хорошо. И вонь здесь, заметили, тухлыми яйцами несет? Это от опреснителей.

– Тогда я просто воду возьму, – сказала Татьяна.

Мы с Ириной присоединились к ней.

– А я пива закажу, – сказала Аленка. – Вить, ты что будешь?

– Тоже воды, – кивнул Пенкин.

Таким я его видела впервые. На его лице было новое, невиданное мной прежде выражение спокойной задумчивости. Он то ли вспомнил о чем-то приятном, то ли забыл о каких-то тревогах и оттого перестал казаться капризным и брюзгливым мальчишкой. Он даже был красив в эту минуту, мой шеф.

Аленка повторила заказ по-английски, мы быстро поужинали и вышли во двор, где трио музыкантов уже настраивали свои инструменты: что-то духовое, струнное и барабан. Официанты под руководством Абделя вытащили во двор три столика и сдвинули их в дальнем конце площадки, возле бассейна и у самой дорожки, ведущей в глубь территории. Вынесли стулья, на столы поставили несколько бутылок вина, пива, финики и фисташки.

– Слушайте, девчонки, мне кажется, что я в сказку попала! – Ирина потягивала вино в полном блаженстве, глядя на фонарики по бортику бассейна, освещавшие воду в мелких, осыпавшихся сверху, цветах.

– А мне – будто старое кино про английское поместье в Индии, – сказала я. – Мне кажется, что этому отелю лет пятьдесят, не меньше.

– Абдель, ты знаешь, когда этот отель построили? – спросила Аленка нашего гида.

Он сидел по-хозяйски во главе стола эдаким главой гарема. Наши мужчины на танцы не остались, видимо, умаявшись в дороге. А водитель, тоже сидевший за столом, держался как-то так, что сразу было понятно: он не спорит за первенство.

– Почти восемьдесят лет раньше, – ответил гид.

Музыканты заиграли что-то арабское.

– Интересно, а сальсу они сумеют, если попросить? – спросила Аленка.

– Вряд ли, инструменты, видишь, национальные. Наверное, только свое умеют играть, – предположила я. – А чем тебе эта музыка не нравится? Можно танец живота сбацать.

– Да я не очень умею бацать. В Москве клуб один нашла, там по четвергам учат сальсу танцевать. А в остальные дни уже те, кто умеет, собираются, кубинцы приходят. Знаешь, как отрываются! А я пока только шаги учу.

Я попросила показать. Если про танец живота я хоть какое-то представление имела (еще в Челябинске купила видеокассету и повторяла перед зеркалом), то про сальсу знала только, что это нечто латиноамериканское.