Я открыла, выскользнула на улицу и посторонилась, пропуская Пенкина. Он прошел мимо с каменным лицом и, не раздеваясь, ничком рухнул на кровать.

– Витя, Витя, тебе плохо? – метнулась к нему Аленка, показывая нам рукой, мол, уходите.

– Ларис, что у вас произошло, а? – спросила Ира; Татьяна топталась молча, но ей, судя по всему, тоже было любопытно, что происходит.

– Взятие Бастилии, – хмыкнула я. – Меня пытались трахнуть, а я сопротивлялась. Девчонки, в вашей газете нужен секретарь? Или курьер, а? Или уборщица?

Часть вторая Возвращение... бабочки

Глава 1

«Скорая» подъехала быстро. Две девчонки-медички сами не унесли бы грузного Пенкина, но наш спаситель-дежурный все сам понял, позвал двух крепких ребят в голубой униформе, они ловко подняли носилки с моим стонущим шефом и потащили куда-то боковыми коридорами. Мы вышли в зал прибытия аэропорта лишь на пару минут. Люди, завидев нашу процессию, отвлекались, ненадолго задерживая взгляд на носилках, и тут же забывали о чьей-то беде, вновь занимаясь своей дорожной суетой.

Всего каких-то пять дней вот так же хлопотали и мы, собираясь лететь в Тунис. По-разному я рисовала себе свое возвращение в Москву, всякое представляла, стукнув шефа по башке деревянной грушей: скандал, увольнение, поиск новой работы. Но только не то, что увозить нас из Шереметьева будут на «скорой помощи».

– Спасибо вам огромное, – сказала я парням, сначала ловко задвинувшим носилки с Пенкиным в заднюю дверь машины, затем так же ловко закинувшим в салон наши сумки.

– Пожалуйста. Надо же, как вам не повезло! Пусть ваш муж выздоравливает скорее, – кивнул один из них, краснолицый блондин со светлыми бровями и ресницами. Я проглотила рвущееся наружу «Он мне не муж». Не объяснять же им все по новой про личного помощника, язык намозолила петь эту песню сначала таможенникам, потом дежурному по аэропорту.

Машина проехала шлагбаум, выбралась на основную трассу и, завывая сиреной, помчалась вдоль мелькавших свежей зеленью обочин к Москве.

– Продиктуйте мне, пожалуйста, данные больного, я карту заполню, – попросила меня фельдшерица, вторая девушка села рядом с водителем. – Имя, фамилия, отчество?

– Пенкин Виктор Алексеевич.

– Дата рождения?

– Ой, а я не знаю, – растерялась я. – Сейчас в паспорте посмотрю!

Я достала из сумки паспорт шефа – после того как его скрутило на таможенном контроле, я документы взяла к себе. Так, двадцать пятое декабря, тысяча девятьсот шестьдесят первый год. Девять лет у нас разницы, оказывается.

– Домашний адрес? – продолжала приставать фельдшерица.

– Я не знаю... Виктор Алексеевич, какой у вас адрес?

Пенкин издал в ответ протяжный стон, и я поняла, что ему не до адреса.

– Ну, он хотя бы москвич? – сдалась фельдшерица.

– Да, москвич.

Пенкин лежал скорчившись, держался за бок и громко стонал на каждом ухабе. Хорошо, что ухабов было немного. Да, возвращение из Туниса получилось неожиданным. И вообще, начиная с момента, как шеф набросился на меня, а я от него отбилась, события завертелись с такой быстротой, что я только плыла по течению, стараясь не «нахлебаться».

Первой неожиданностью было то, что Аленка и Пенкин на следующее утро вели себя очень странно. Шеф выглядел не обиженным и не надутым, как обычно. Надменно-брезгливая мина, которую я чаще всего видела на его круглом лице, сменилась растерянной и ошеломленной. У него даже губы как-то обмякли и, если бы не прикрывавшие их взъерошенные усы, наверное, расплылись бы мягкой безвольной улыбкой, как у сбитого с толку ребенка.