– Не знаю... Все зависит от того, сколько времени я тут буду нужна.

– Постарайтесь не задерживаться, мне вредно волноваться, – распорядилась мама Пенкина и закончила разговор.

Что это было? Я потрясла головой, но тут из смотровой вышел врач, похожий на индуса, и его ассистенты.

– Вы сопровождаете больного? – спросил меня врач.

– Да. У него аппендицит?

– Нет. Там другое, похоже на флегмону. Сейчас делаем рентген, потом поднимаем в отделение и сразу оперируем.

Белозубый таджик-узбек вытолкал каталку с Пенкиным из смотровой и повез в конец коридора, а я осталась соображать, что за хворь такая – флегмона. Опасно это или нет?

Все выяснилось примерно через час, когда операция наконец закончилась и меня, совершенно отупевшую от всего и ждавшую развязки на диванчике рядом с операционной, позвал к себе в кабинет завотделением, жизнерадостный высокий старик с зычным раскатистым голосом.

– У вашего мужа гнойная флегмона, очень плохая рана, не знаю, сколько времени будет заживать, – бодро сообщил он.

– Я не жена, я личный помощник, – поправила я. – А что такое флегмона?

– Что-то вроде чирья, только внутреннего. Как же он так запустил себя, почти довел до септического заражения?

– Не знаю, он ничего не говорил, не жаловался. Ему только вчера плохо стало, пришлось билеты обменять. Мы были в Тунисе. Вернулись и сразу сюда, по «скорой», – объяснила я.

– Ну да, Тунис. В море холодном купались? Вот и результат переохлаждения. В общем, какое-то время придется вашего больного выхаживать. Подежурить возле него. Судно ему подавать.

– А кто будет возле него дежурить? – недоуменно заморгала я.

– Ну, это уже вам решать. Вы или другие родственники, можно сиделку пригласить.

Дежурить возле постели тяжелобольного шефа и подавать ему судно не входило ни в мои планы, ни в мои обязанности.

– Я не родственница. Давайте, я его маме позвоню, и вы ей все объясните.

– А как зовут маму?

– Не знаю, я с ней не знакома.

– Ну хорошо, давайте поговорю.

Я опять нажала кнопку мобильника шефа и сказала в трубку:

– Это снова Лариса. С вами завотделением хочет поговорить.

– Здравствуйте, – пророкотал в трубку врач. – Иннокентий Олегович, заведующий четвертой хирургией. Будьте любезны, ваше имя-отчество? Очень приятно, Эмма Валерьевна. Эмма Валерьевна, вашему сыну вырезали флегмону в паху, очень плохой был гнойник, скорее всего ему потребуется сиделка на несколько дней. Лариса? – Врач посмотрел на меня с недоумением. – Лариса, как я понял, посторонний человек. Ну хорошо, как скажете. – Он отдал мне трубку и пожал плечами: – Эмма Валерьевна сказала, что сидеть с больным будете вы. На правах невесты.

– Невесты? – Я почувствовала, как меняюсь в лице.

Взглянув на меня, врач расхохотался, затем с сочувствием посмотрел на меня.

– Я вижу, у вас тут все непросто. Ладно, тысяча рублей у вашего жениха найдется? Чтобы санитарка за ним сегодня-завтра приглядывала. А потом поглядим.

Я кивнула, вспоминая, что бумажник шефа в моей сумочке. Что ж, если я невеста, то с полным правом могу взять оттуда деньги и заплатить. Еще немного денег я взяла из бумажника шефа, когда расплачивалась за такси. В конце концов, это из-за его барахла: кроссовок, штанов, которые я запихала в баул вместо оставленных в больнице мокасин, спортивного костюма и куртки, не влезшей в баул, пришлось тащить ее под мышкой – я не смогла воспользоваться метро, чтобы доехать до Хабаровской улицы, где жила его мама.