– Нет, Петя, я к тебе не поеду.

Мужчину этого я хотела безумно. Но пополнять его коллекцию девочек? Нет уж, увольте!

– Ларисочка, не отказывайся. Это ведь чудо, что мы с тобой во второй раз пересеклись. Или ты меня боишься?

«Я себя боюсь!» – подумала я, встретившись с ним взглядом, который манил и затягивал, словно в омут.

– Лариса, я обещаю, все будет так, как ты захочешь, – спокойно сказал Петр, и я сдалась.

Больше всего я боялась, что он живет в одном из безобразных псевдозамков, натыканных возле Рублевского шоссе, как куличи в детской песочницы. Этот поселок напоминал дачный кооператив, владельцы которого решили возвести дворцы на своих шести сотках. И вот теперь дворцы заглядывали друг другу в окна и кичились один перед другим башенками и зубцами. Когда я впервые увидела их, теснящихся между сосен, я подумала, что в таких домах, наверное, живут в основном быстро разбогатевшие, но лишенные вкуса люди.

Если Петр – один из них, это будет очередным моим разочарованием. Я чуть не застонала, когда он свернул на дорожку, ведущую в этот «кооператив». Но его машина проехала мимо «куличей» и, углубившись в сосновый лесок, остановилась возле кирпичного забора с чугунной оградой поверху. Фонарь освещал ворота, за которыми угадывался довольно большой участок.

– Приехали. Вот здесь я и живу.

Петр щелкнул пультом, и ворота стали разъезжаться. Машина проехала за ограду и вскоре уже тормозила у крыльца белого двухэтажного коттеджа с мансардой, размерами напоминающего сельский клуб средней руки.

– Это твой дом? – удивилась я. – Какой большой! А сколько народу в нем живет?

– Постоянно – двое, я и Анна Георгиевна. Это моя тетушка. А так... друзья иногда зависают.

– И подруги? – не удержалась я.

– И подруги, – согласился Петр и открыл дверь. – Заходи!

Сразу за дверью Петр щелкнул выключателям, по стенам зажглись светильники. Справа сквозь арку была видна кухня с барной стойкой. Слева начиналась лестница.

– Проходи, можно не разуваться, – пригласил Петр, помогая снять плащ.

Я прошла прямо и оказалась в гостиной. Все как полагается: у одной стены камин, вторая – сплошь окно, возле третьей – антикварный секретер и торшер в виде нагой негритянки, держащей над головой абажур. Перед камином – диван, на полу – серый пушистый ковер. Каблуки утопали в густом ворсе. А сниму-ка я эти сапоги, утомили они меня окончательно. Я села на диван и начала стаскивать сапог.

– Подожди. – Петр подошел бесшумно и сел на ковер возле дивана. – Я тебе помогу.

– Не надо. – Я посмотрела ему в лицо, но никаких особенных эмоций не увидела, лишь легкое удивление в глазах: «Почему?» – А вдруг у меня там колготки лопнули? Они рвутся иногда на пальцах. Хороша же я буду в рваных колготках и в таком роскошном интерьере!

Боже, что я несу! Кажется, у меня есть все шансы сойти за дуру.

– А мы и колготки снимем, если захочешь, – улыбнулся Петр, взялся за мой сапог и потянул его очень аккуратно. Потом так же осторожно снял второй.

– Какие маленькие у тебя ноги!

Мои ступни в абсолютно целых колготках поместились на его ладони. От ладоней шло тепло, и я почувствовала, как оно жаром отозвалось сначала в ступнях, затем в лодыжках, коленях, поднялось до бедер, груди, а потом ударило в голову. Я откинулась на спинку дивана. Потолок холла терялся где-то высоко-высоко. И мне показалось, что я вижу сквозь него звезды.